Александр Дюма - Сальватор

Только два человека могли иметь достаточные основания или интерес для того, чтобы гулять вот так в полночь перед калиткой дома Регины: влюбленный или вор.

Влюбленный потому, что он выше закона. Вор потому, что он ниже закона.

Но данный человек никоим образом не походил на влюбленного.

Кроме того, единственным человеком, влюбленным, который имел достаточные причины прогуливаться здесь, был Петрюс. А мы знаем, что Сальватор порекомендовал ему сидеть дома или гулять в любом другом месте.

Скажем, что Петрюс отнесся к совету Сальватора с большим послушанием, избрав самое суровое его предложение: он остался дома.

Отметим также, что его полностью успокоил Сальватор, заскочивший к нему в мастерскую накануне вечером и показавший пятьсот тысяч франков, которые, как и было обещано, принес и вручил Сальватору ровно в девять часов вечера мэтр Баррато.

Итак, мы сказали, что этот ночной гуляка ничего общего с влюбленным не имел. Добавим к этому, что он никак не походил на Петрюса.

Это был человек среднего роста и округлой формы тела, если смотреть на него со спины или спереди. На нем был длинный, до каблуков плащ, закрывавший его от воротника до ботинок и походивший скорее на длиннополый сюртук, на балахон перса, чем на обычный редингот. На голове у него была низкая широкополая шляпа, придававшая ему облик протестантского министра или американского квакера. Лицо было покрыто густыми зарослями волос, доходившими почти до самых бровей и оставлявшими открытой только очень небольшую часть лица.

Раз это не был Петрюс, это мог быть только граф Эрколано***.

А раз это не был влюбленный, то это мог быть только вор.

Это был граф Эрколано*** и вор в одном лице.

Уяснив это, наши читатели смогли догадаться, чего и кого он ждал, и понять, почему калитка сада графини Рапт так привлекала его внимание.

Придя на бульвар Инвалидов к половине одиннадцатого, он обошел все углы и закоулки, аллеи и переходы. Затем, тщательно изучив окрестности, он отошел в сторонку. Наконец он проводил, держась поодаль, последнего припозднившегося прохожего, который оказался в этом квартале. Когда стало совсем темно, он, убедившись в том, что, кроме него, в округе никого больше не было, стал медленно прогуливаться по аллее, примыкавшей к стене парка дома графини Рапт.

На него можно было напасть тремя различными способами. И именно для того, чтобы избежать этой тройной опасности, он и пришел в половине одиннадцатого вечера на улицу: осмотреть калитку, получше изучить варианты возможного нападения и найти эффективные средства защиты.

Подойти и внезапно напасть на него во время обмена писем на банкноты могли как справа, так и слева. Но человек такой закалки, как тот, который появился на нашей сцене, не мог допустить, чтобы на него напали, даже неожиданно. Мы уже сказали, что он тщательно изучил район предстоящих действий и убедился в том, что ни в одном уголке нельзя было устроить засаду. К тому же на этот случай – а граф Эрколано был человеком очень предусмотрительным – за поясом у него, полностью прикрытом длиннополым сюртуком, торчали два двуствольных пистолета и длинный и острозаточенный кинжал. Поэтому он был уверен, что сможет защитить свое состояние или по крайней мере продать его по такой дорогой цене, что те, кто пожелал бы на нее покуситься, пожалели бы об этом.

Следовательно, с этой стороны бояться ему было нечего.

Надо признать, что вторая опасность была значительно большей.

Она угрожала ему со стороны улицы Плюме, куда выходил парадный подъезд особняка Ламот-Уданов, где обычно останавливались кареты: за дверью в особняке могли прятаться полдюжины молодцов с ружьями, саблями и алебардами (фантазия и предусмотрительность графа Эрколано*** допускали применение самого фантастического оружия), и эти люди могли напасть на него в тот самый момент, когда он будет обменивать письма на деньги.

Но граф Эрколано*** был человеком на редкость изобретательным и такого человека не могла остановить надолго подобная трудность.

И он, крадучись, направился осматривать улицу Плюме точно так же, как он до этого осмотрел бульвар Инвалидов. Убедившись в том, что улица была пустынна, он приступил к тщательному изучению дверей, выходящих на эту улицу, как он уже делал это накануне.

Целью этого осмотра было убедиться в том, что за сутки двери не претерпели никаких изменений.

Они были в том же самом состоянии, что и накануне.