Александр Дюма - Сальватор

И он с благодарностью поднял голову к усеянному звездами небу.

Опустив глаза, он увидел в трех шагах перед собой какую-то белую фигуру.

Это была графиня Рапт.

Ангел вечного покоя, незримо обходящий могилы, не смог бы столь же неслышно пройти по траве, как прошла эта молодая женщина.

Она так тихо приблизилась к калитке, не дойдя до нее три шага, что даже столь натренированный слух, каким обладал граф Эрколано***, не уловил звука ее шагов.

Хотя он уже давно был готов к этой встрече, неожиданное появление молодой женщины произвело на него действие, подобное видению. Его словно ударило электрическим разрядом при прикосновении к оголенному проводу батареи Вольта: он отскочил на два шага назад, огляделся с такой настороженностью, словно это внезапное появление было сигналом опасности.

Не увидев ничего, кроме этого белого силуэта, и не услышав никакого другого шума, кроме шелеста раскачиваемых ветром листьев, он сделал было шаг вперед.

Но тут же остановился.

– Гм! Гм! – произнес он. – А если это переодетый мужчина? Если этот мужчина выстрелит в меня из пистолета? Черт возьми! Такое уже бывало! А случалось нечто и похуже этого!

– Это вы, госпожа графиня? – спросил он, спрятавшись за деревом.

– Я, – ответила Регина таким нежным голосом, что звук его рассеял все сомнения и опасения, возникшие в мозгу авантюриста.

Поэтому он немедленно приблизился к калитке и почтительно поклонился.

– Мадам, – сказал он, – я ваш преданнейший слуга.

Поскольку Регина пришла вовсе не для того, чтобы обмениваться с графом Эрколано*** любезностями, она ограничилась легким кивком головы и, вытянув руку в направлении калитки, сказала:

– Вот первые пятьдесят тысяч франков. Можете проверить, настоящие ли это деньги и вся ли сумма.

– Упаси меня Бог пересчитывать за вами, – сказал вымогатель, пряча в правый карман первые пятьдесят тысяч франков.

Затем, оглядевшись, он достал из левого кармана одно письмо.

– Вот письмо, – сказал он.

Принцесса, менее доверчивая, чем граф Эрколано***, взяла письмо, поднесла его к лицу и, убедившись при свете луны в том, что это был ее почерк, спрятала письмо на груди и протянула авантюристу вторую пачку в пятьдесят тысяч франков.

– Я продолжаю верить вам, мадам, – сказал тот, вручая ей второе письмо.

– Давайте поторопимся, – сказала Регина, беря письмо с отвращением и рассматривая его, так же, как и первое, при свете луны. Осмотр этот ее, безусловно, удовлетворил, поскольку она тут же протянула графу Эрколано *** третью пачку банкнот.

– Верю, как и прежде, – повторил тот.

И третья пачка банкнот, последовав за двумя первыми, привела к появлению третьего письма.

Когда дело дошло до седьмого, которое он уже вручил было графине, авантюристу показалось, что он слышит какой-то похожий на шорох листьев шум. Шум был слабым, но заставил его вздрогнуть всем телом.

Он испугал его тем более, что он не мог понять его происхождение.

– Секундочку, принцесса! – воскликнул он, отпрыгнув назад. – Мне кажется, что здесь что-то происходит. Позвольте мне в этом убедиться.

С этими словами он достал пистолет и взвел курок. Свет луны отразился на стволе оружия.

Увидев в руках бандита пистолет, Регина непроизвольно отшатнулась и вскрикнула.

Этот крик, каким бы слабым он ни был, вполне мог быть условным сигналом.

Вымогатель вышел на мостовую, чтобы получше рассмотреть дорогу.

– О, Господи, – прошептала Регина. – Неужели он сейчас уйдет и больше не вернется?

Она с беспокойством следила за его действиями.

Бандит снова начал осматривать округу, держа пистолет в руке.

Он перешел на другую сторону бульвара, посмотрел вдаль так далеко, как только позволяло ему зрение, вернулся на улицу Плюме для того, чтобы убедиться, что дверь по-прежнему забаррикадирована и никто не пытается ее открыть.

Все было так, как он устроил лично.

– Все равно, – сказал он самому себе, возвращаясь к калитке, – я явственно слышал какой-то звук. Поскольку я не могу понять его причины, это – плохой звук. А не убраться ли мне подобру-поздорову?.. У меня в кармане уже лежат триста тысяч франков, сумма весьма неплохая. Но с другой стороны, очень хотелось бы пощупать остальные двести тысяч…

Затем, осмотревшись вокруг с видом, говорившим о том, что он уже начал успокаиваться, он продолжил свои размышления:

– В конце концов чего это я так испугался столь легкого шума? Честное слово, дело так хорошо началось, что и закончиться должно точно так же. Что ж, возобновим разговор на том месте, на котором мы его прервали.