Александр Дюма - Сальватор

– Неужели я говорю с собратом по перу?

– Я не более чем кандидат в собратья, – скромно ответил капитан, – хотя я мог бы похвастать участием своим в создании нескольких трагедий, поставленных в конце прошлого века, и в частности трагедии «Женевьева Брабантская», которую написал в сотрудничестве со мной гражданин Сесиль и которая была впервые поставлена на сцене в театре «Одеон» 14 брюмера шестого года.

Так прошло восемь дней. Капитана возили в различные парижские театры. Его пригласили на прогулку верхом в Булонский лес, где он проявил себя прирожденным наездником. Для него изобретали всевозможные развлечения, и капитан, тронутый до слез этой заботой, намекнул Петрюсу на то, что скоро его друзья получат от него знаки признательности и его дружбы.

В воскресенье, когда должны были начаться сеансы позирования маленькой Абей, Петрюс ждал визита дорогих гостей с восьми часов утра, хотя и знал, что прийти они должны были в полдень.

В десять утра он послал слугу справиться у капитана, не желал ли тот позавтракать с ним.

Но Жан с заговорщическим видом сказал, что капитан дома не ночевал.

При известии о его отсутствии Петрюс испытал чувство явного облегчения.

Он опасался того, что Регина могла встретиться с капитаном.

Уж если такие люди, как Людовик, как Жан Робер, и даже он сам иногда испытывали некоторое отвращение к этому человеку, то что могла почувствовать утонченная аристократка Регина?

Ему теперь казалось, что лучше бы ему было признаться ей в том, что он разорен и вынужден продать обстановку, чем объявить ей о том, что ему выпала удача стать четырежды миллионером, поскольку он является наследником своего крестного.

И поэтому он велел Жану сказать крестному, если тот явится домой в то время, пока Регина будет присутствовать на сеансе позирования Абей, что Петрюс занят.

Приняв эти меры предосторожности, он позавтракал, не отводя глаз от настенных часов.

В одиннадцать он, стараясь действовать как можно медленнее, взялся за мольберт.

В половине двенадцатого он принялся набрасывать карандашом на чистом холсте всю будущую композицию картины.

В полдень перед домом остановилась карета.

Положив мольберт на стул, Петрюс сбежал вниз по лестнице.

Удача улыбалась ему с первого же дня.

Регина приехала с маленькой Абей без тетки.

Мы уже сказали вам, что Регина для первого сеанса рисования выбрала именно воскресенье.

Маркиза де Латурнель заявила, что не может пропустить воскресную мессу в приходе Сен-Жермен-де-Пре.

На этот раз Регина приехала с маленькой Абей одна.

Маленькая Абей устремилась к своему другу Петрюсу, проявляя все признаки расположения.

Она уже так давно его не видела.

Регина протянула художнику руку.

Петрюс взял ее руку, губами отодвинул перчатку и запечатлел на нежной руке молодой женщины продолжительный и нежный поцелуй с тем радостным бормотаньем, которого он не смог сдержать, испытывая такое счастье.

Затем он показал им набросок портрета.

Регина полностью одобрила композицию портрета.

А Абей пришла в восторг от цветов, которые ее ждали в мастерской.

Накануне, для того чтобы раздобыть эти цветы, Петрюс перерыл оранжереи Люксембургского дворца и Ботанического сада.

Сеанс начался.

Портрет Регины Петрюс писал с радостью.

Портрет Абей он писал с опьянением!

В первом случае Регина была натурщицей.

Во втором случае она была советчицей.

И это положение советчицы давало ей право подходить к Петрюсу, опираться на его плечо, скрываться с ним за подрамником с полотном.

И тогда, в эти быстрые, как молния, и столь же яркие моменты, волосы молодой женщины касались лица Петрюса, глаза ее рассказывали ему о всей феерии любви, губы ее ласкали его лицо нежным дуновением, которое смогло бы оживить мертвого, а живого вознести под облака.

Затем, после каждого совета, Петрюс снова брался дрожащей рукой за кисть, не сводя глаз с Регины.

Да и надо ли ему было смотреть на Абей? Разве не мог он написать портрет девочки с закрытыми глазами?

Но ведь надо было и говорить о чем-то. И вовсе не потому, что это было необходимо молодым людям: им вполне хватило бы просто смотреть друг на друга и вечно улыбаться друг другу, поскольку эти взгляды и улыбки были красноречивее всех слов.

Просто надо было о чем-то говорить.

И тогда Петрюс рассказал об исчезновении Рождественской Розы, об отчаянии Людовика, об обещании Сальватора разыскать ее, о странной клятве Людовика жениться на ней, даже если она окажется богатой!