Александр Дюма - Сальватор

Что же касается ребенка, то мы уже знаем, каким образом он был воспитан.

Итак, он подрастал.

Его направили в Париж и определили в один из самых лучших столичных коллежей. Отец и мать его, ежедневно ужимая свои расходы для того, чтобы воспитать сына, уехали из соображений экономии из Сен-Мало на ферму, где жили на тысячу двести или тысячу четыреста франков в год. Все остальные деньги шли на Петрюса.

В 1820 году капитан Эрбель, которому к тому времени исполнилось всего только пятьдесят лет и которому ужасно наскучило наблюдать, как вокруг его фермы растет трава, объявил однажды утром жене, что один арматор из Гавра предложил ему сплавать в Западную Индию.

Он был полон решимости уплыть и принять участие в расходах для того, чтобы попытаться умножить состояние Пьера.

Доля капитана была равна тридцати тысячам франков.

Но дни удачи давно миновали! Попав в Мексиканском заливе в ужасный шторм, его трехмачтовый корабль был выброшен на Аларканы, скалистые банки, которые были намного страшнее древней Сциллы. Судно затонуло, капитан и самые крепкие пловцы из экипажа добрались до коралловых рифов, откуда были спустя три дня сняты испанским судном, умирающие от голода и разбитые усталостью.

Эрбелю оставалось только возвратиться домой. А поскольку капитан испанского судна согласился довезти его до Гаваны, то там он и поднялся на палубу готового к отплытию во Францию корабля.

Итак, наш старый корсар возвращался домой. Но грустным, поникнув головой. И никто не мог поверить, что гибель корабля смогла так опечалить этого человека, познавшего все превратности судьбы.

Нет, конечно, дело было вовсе не в этом. А в чем именно, он сказать не смел.

В ту третью после кораблекрушения ночь, которую он провел, из последних сил цепляясь за скалы, страдая от голода и монотонного шума разбивающихся о скалы волн, Эрбель увидел то, что кто-то недоверчивый назовет бредом, а человек более доброжелательный сочтет за видение.

К полуночи – а капитан лучше, чем кто-либо мог определять время по тем огромным часам, что называются небом – луна спряталась за облаками и вокруг потерпевших кораблекрушение сгустилась тьма. После чего старому моряку показалось, что он слышит над головой взмахи крыльев, а чей-то голос сказал волнам: «Успокойтесь!»

Это был голос морского духа.

И тогда, словно в фантасмагории, издалека стала приближаться чья-то фигура. Вначале слаборазличимая, она постепенно увеличивалась в размерах и вскоре стала похожа на силуэт человека. Капитан наблюдал за тем, как прямо к нему шла, а вернее, скользила по волнам женщина с закрытым вуалью лицом. Вот она остановилась перед ним. По телу капитана пробежала дрожь: несмотря на вуаль, он узнал в этой женщине свою Терезу.

И, если у него еще и оставались какие-либо сомнения в этом, то им суждено было немедленно развеяться.

Ибо женщина подняла вуаль.

Капитан хотел было закричать, обратиться к тени, но тень приложила палец к своим бледным губам, словно приказывая ему молчать, и прошептала таким слабым голосом, что капитан понял, что это не был голос живого существа:

– Возвращайся поскорее, Пьер! Я жду тебя, чтобы умереть.

После чего, словно бы заговорив, фигура разом потеряла волшебную способность ходить по воде, она начала медленно опускаться в воду. Сначала по щиколотку, потом по колено, по пояс, по шею… И вот под воду ушла ее голова и видение исчезло… Притихнувшие было волны вновь ударили с прежней силой, туман превратился в промозглый дождь, продолжавший поливать окоченевшее тело капитана, короче, все вернулось на круги своя.

Эрбель стал расспрашивать своих собратьев по несчастью. Но те, уйдя в собственные страдания, переживая собственные опасности, не видели ничего из того, что привиделось ему. Скорее всего то, что произошло, приключилось с одним только капитаном.

Но как бы то ни было, это появление, казалось, вернуло ему силы. Он решил, что не может умереть, не увидев Терезу, поскольку Тереза ждала его для того, чтобы умереть.

Мы уже сказали о том, что на другой день потерпевшие кораблекрушение были замечены испанским кораблем и приняты на борт. А также и о том, что при приближении к французским берегам видение становилось все более осязаемым, более четким и реальным. Но не в глазах, а в памяти капитана.

Наконец он приплыл в Сен-Мало, где отсутствовал целых два года.

Первый же знакомый, кого он повстречал в порту, отвернулся от него.

Капитану пришлось даже побежать за старавшимся ускользнуть человеком.