Александр Дюма - Сальватор

У него оставалась последняя надежда, скорее последний луч надежды: он ждал, что временное правительство призовет его.

Через четыре часа после того, как он разместился в морской префектуре, примчался гонец, доставивший письмо правительственной комиссии: оно было адресовано генералу Бекеру.

Император быстро взглянул на печать, показавшуюся ему знакомой, и стал с явным нетерпением ждать, когда же генерал вскроет письмо. Поняв желание императора, генерал медлить не стал.

А тем временем Наполеон успел обменяться взглядами с господином Сарранти, который и привел гонца в комнату.

Взгляд корсиканца красноречиво говорил: «Мне необходимо с вами побеседовать». Но мысли Наполеона блуждали где-то в стороне. Хотя он и понял, что выражал взгляд его земляка, все внимание его было приковано к полученному посланию.

Генерал уже успел его прочесть и, понимая, что император горит желанием ознакомиться с его содержанием, молча протянул письмо императору.

Судите сами, могло ли это письмо оправдать надежды того, кто был уже обречен, чтобы стать пленником.

Вот текст этого послания:

«Господин генерал Бекер,

Правительственная комиссия уже вручила вам инструкции относительно отъезда из Франции Наполеона Бонапарта.

Яне сомневаюсь относительно вашего рвения во исполнение порученной задачи. Для того чтобы облегчить ее настолько, насколько это в моих силах, я послал начальникам гарнизонов Ларошели и Рошфора приказ оказать вам помощь людьми и всяческое содействие в реализации задачи, возложенной на вас правительством.

Примите, и прочая…

За военного министра,

Государственный советник,

генеральный секретарь,

барон Маршан».

Таким образом, в случае если Наполеон Бонапарт начал бы затягивать свой отъезд и не подчинился бы приказу, изгонявшему его из Франции, генералу Бекеру предписывалось взять его за шиворот и выдворить из страны.

Наполеон уронил голову на грудь.

Прошло несколько минут, в течение которых он, казалось, был погружен в глубокое раздумье.

Когда же он поднял голову, генерал Бекер вышел для того, чтобы написать ответ комиссии. Рядом с Наполеоном остался один Сарранти.

– Ну, что тебе еще от меня надо? – спросил его император с некоторым раздражением.

– В Мальмезоне я хотел спасти Францию, сир. Здесь я хочу спасти вас.

Император пожал плечами. Казалось, он полностью смирился с судьбой: последнее письмо разбило его последние надежды.

– Ты хочешь спасти меня, Сарранти? – переспросил он. – Давай поговорим об этом в Соединенных Штатах.

– Хорошо бы. Но поскольку вам, сир, в Соединенные Штаты попасть не удастся, давайте поговорим об этом теперь, если вы хотите поговорить об этом, пока еще не слишком поздно.

– Как это – я не попаду в Соединенные Штаты? И кто же мне в этом помешает?

– Английская эскадра, которая через пару часов заблокирует порт Рошфора.

– Кто тебе об этом сказал?

– Капитан одного брига, который только что вошел на рейд.

– Могу ли я поговорить с этим капитаном?

– Он ждет, когда Ваше Величество удостоит его чести принять.

– И где же он ждет?

– Здесь, сир.

И Сарранти указал рукой на свою комнату.

– Пусть войдет, – сказал император.

– Прежде позвольте спросить Ваше Величество о том, не желаете ли поговорить с ним подольше и в более спокойной обстановке?

– А разве я уже не пленник? – с горечью спросил Наполеон.

– После получения той новости, которую вам только что сообщили, никому не покажется странным, что Ваше Величество заперлись и никого не желаете видеть.

– Хорошо, запри дверь и приведи своего капитана.

Сарранти исполнил приказ.

Закрыв на ключ дверь, он ввел в комнату того, о чьем визите только что доложил императору.

Это был человек лет сорока шести – сорока восьми, одетый как простой моряк, безо всяких знаков различия, приличествующих тому званию, под которым о нем было объявлено.

– Ну, – спросил император у Сарранти, который собрался было уходить, – где же твой капитан?

– Это я, сир, – ответил вновь пришедший.

– А почему вы не носите мундир офицера флота?

– Потому что я не офицер флота, сир.

– Так кто же вы в таком случае?

– Я – корсар.

Император посмотрел на этого человека взглядом, который был не лишен некоторого оттенка презрения. Но, когда его взгляд упал на лицо моряка, он остановился и загорелся.

– Ах-ах! – произнес он. – Кажется мне, что мы с вами видимся уже не в первый раз.