Александр Дюма - Сальватор

Это было последнее имущество императора.

В тот же самый день примерно в четыре часа дня генерал граф Бекер, которому была поручена охрана и сопровождение того, кто теперь звался просто Наполеоном Бонапартом, получил от военного министра князя Экмюля письмо. Хотя министр и продолжал еще величать своего бывшего господина «императором» и «величеством», но мы видим, что это его ни к чему не обязывало и было сделано только в силу привычки. Итак, вот это письмо:

«Господин генерал,

имею честь вручить вам постановление министерской комиссии, которая поручает вам уведомить императора Наполеона о том, что обстоятельства радикальным образом изменились и Его Величеству необходимо решиться как можно скорее отправиться на остров Экс.

Это постановление было принято как в его личных интересах, так и в интересах страны, которая ему дорога.

Если император после того, как вы уведомите его об этом постановлении, не примет должного решения, вам надлежит организовать самое строгое наблюдение и охрану для того, чтобы Его Величество не смог покинуть Мальмезон, либо для того, чтобы воспретить всякое покушение на его особу. В этом случае вы должны будете взять под охрану все улицы и аллеи, которые ведут к Мальмезону. Я отдал распоряжение первому инспектору жандармерии и коменданту парижского гарнизона выделить в ваше распоряжение столько жандармов и солдат, сколько вы у них запросите.

Повторяю вам, господин генерал, что это постановление целиком и полностью отвечает интересам государства и принято для обеспечения личной безопасности императора. Вы должны добиться немедленного претворения его в жизнь, поскольку от этого зависит судьба Его Величества и его семьи.

Нет необходимости говорить вам, господин генерал, о том, что все эти меры должны быть приняты в обстановке строжайшей секретности.

Маршал, военный министр,

князь д'Экмюль».

Спустя всего лишь час все тот же генерал Бекер получил от герцога д'Отранта другое письмо, которое было передано ему военным министром:

«Господин граф,

комиссия напоминает вам об инструкциях, которые были вручены вам час тому назад. Вы должны добиться исполнения постановления в том виде, в каком оно было принято комиссией и согласно которому Наполеон Бонапарт должен будет ждать на рейде острова Экс прибытия паспортов.

Интересы государства, которые не должны быть ему безразличны, требуют, чтобы он оставался там до того, как будет принято окончательное решение о судьбе его лично и его семьи. Будут приложены все усилия к тому, чтобы решение его удовлетворило.

Здесь затронута честь французскою народа. А пока следует принять все меры для обеспечения личной безопасности Наполеона и для того, чтобы он не покинул того местопребывания, которое ему в настоящее время определено.

Герцог д'Отрант».

25 июня по просьбе правительственной комиссии император покинул Елисейский дворец и перебрался в Мальмезон, в котором еще всё напоминало о Жозефине.

Несмотря на письмо герцога д'Отранта и настоятельные советы временного правительства, Наполеон никак не мог решиться на отъезд.

28 июня он продиктовал графу Бекеру (поскольку за все, что мог написать император, отвечал лично граф Бекер) письмо военному министру:

«Монсеньор,

ознакомившись с постановлением правительства относительно его отъезда в Рошфор, Его Императорское Величество поручило мне проинформировать Вашу Светлость о том, что он отказывается ехать туда ввиду того, что все дороги забиты и он не видит достаточных гарантий своей безопасности.

Кроме того, по прибытии вместо назначения император полагает, что он будет находиться там в качестве пленника, ибо его отъезд с острова Экс будет связан с присылкой паспортов для отплытия в Америку, в чем ему, несомненно, будет отказано.

Вследствие этого император намерен находиться под арестом в Мальмезоне в ожидании решения герцога Веллингтона о его участи и правительство может объявить о покорности императора. Наполеон останется в Мальмезоне в полной уверенности в том, что против него не будет предпринято ничего, что не было бы достойно народа и правительства.

Граф Бекер».

Мы видим, что Наполеона уже не величали «величеством», хотя князь Экмюль продолжал оставаться «светлостью».

Подобный ответ мог повлечь за собой определенные строгости.