Томас Майн Рид - Белый вождь

У стен новой темницы стояла грубая скамья, и Карлос упал на нее, потому что у него были связаны руки и ноги.

Его оставили одного, но двое часовых находились снаружи у входа, и несколько солдат заняли посты поблизости; остальные же смешались с толпой любопытных на площади.

Карлос пробыл несколько минут без движения, почти без мысли. Несчастье подавляло его, и первый раз в жизни он поддался полному отчаянию. Уверяют, что надежда уходит только с жизнью, но это не так. Карлос еще жил, однако надежда угасла в его сердце. Он не мог рассчитывать на беспристрастие суда, а бегство было невозможно. Враги, сабли которых гремели по коридорам, стерегли его с такой же бдительностью, какой соответствовала трудность его захвата. Но мысль его снова работала.

Во всяком случае, естественно, что человек, за которым заперлись тюремные затворы, когда он остается один, осматривает стены темницы, чтобы убедиться, действительно ли он лишен свободы. Карлос поддался этому инстинктивному побуждению.

Свет проходил сквозь отверстие сверху, через небольшое оконце, до которого он, однако же, мог достать, привстав на скамейку. Оконце это позволяло ему измерить толщину стен, построенных из земляного кирпича. Их легко можно было пробить, имея достаточно времени и с помощью острого орудия, но Карлос не имел ни того, ни другого. Он был убежден, что через несколько часов, а может быть, и через несколько минут его поведут на место казни.

«О! – грустно подумал он. – Я не боюсь смерти, не боюсь даже пыток, которым, без сомнения, буду подвергнут. Мысль, убивающая меня – это мысль о вечной разлуке с матерью, сестрой и с моей любимой! Если бы я мог увидеться с ними хоть в последний раз, если бы у меня был друг, который передал бы им мое последнее “прости”… Но нет, мне суждено умереть, не увидевшись с ними».

Оконце – отверстие снаружи – находилось на несколько футов выше человеческого роста, и по временам в помещении становилось темно: какой-нибудь прохожий, забравшись на плечи товарища, бросал любопытный взор на арестанта. В тюрьме быстро темнело. Карлос прислушивался и среди проклятий, которыми его осыпали, различал другие, относившиеся к его сестре и матери. Отчего же их имена повторялись так часто? Почему о них так много говорят?

Более часа пролежал охотник на бизонов на скамье, как вдруг к нему в тюрьму вошли Вискарра и Робладо в сопровождении Гомеса. Карлос думал, что настал его последний час, но ошибся. Враги пришли только поиздеваться над ним, насладиться его муками.

– Ну, приятель, – сказал ему Робладо, – мы обещали тебе представление на сегодня и держим свое слово. Мы пришли сообщить тебе о начале спектакля. Стань на эту скамейку и смотри на площадь, которую можешь всю окинуть одним взглядом, а так как она очень близко, то ты не нуждаешься и в бинокле. Скорее же, не теряя времени, становись на скамейку и увидишь то, что тебе надо увидеть. Вставай! Не теряй времени!

Капитан завершил свой монолог хриплым смехом, который поддержали и комендант с сержантом; после этого все трое вышли из тюрьмы, приказав тщательно запереть за собой двери.

Карлос старался проникнуть в смысл слов Робладо; через несколько минут ему показалось, что он решил загадку.

«Не иначе, как они осудили моего друга дона Хуана, – подумал узник. – И он поплатится за меня жизнью. Значит, эта казнь должна послужить мне зрелищем. Но нет! Я не удовлетворю прихоти этих негодяев».

И он снова улегся на скамейку с намерением не подходить к окну.

– Бедный дон Хуан! – прошептал он. – Верный друг! Ты умираешь за меня и за Розиту!

Вдруг отверстие потемнело, в нем показалось чье-то лицо, и сиплый голос крикнул:

– Эй, Карлос, охотник на бизонов! Привстань немного и посмотри, что там представляет собой твоя мать, старая колдунья!

Укус ядовитой змеи не вывел бы Карлоса быстрее из бесчувственности. Он мгновенно вскочил, позабыв, что у него связаны ноги, несколько секунд шатался и упал на колени. Наконец после тяжких усилий ему удалось встать на ноги, взобраться на скамейку и выглянуть наружу.

При виде зрелища, представившегося его глазам, кровь застыла у него в жилах, холодный пот выступил на лбу, и ему показалось, что рука дьявола терзает ему сердце железными когтями.

Публика расступилась с площади, разместилась вдоль домов, на балконах и на террасах, так что середина площади опустела. Свободное пространство оцепили ряды солдат. Ближе к центру стояли офицеры, алькальд, чиновники и самые знатные граждане. Большинство было одето в мундиры, и при других обстоятельствах эта группа обратила бы на себя всеобщее внимание, но в данную минуту никто не обращал внимания на этих важных особ – все смотрели исключительно на другую группу, стоявшую в углу, напротив темницы. Ее Карлос и заметил с первого раза и с того момента не видел уже ни толпы, ни сдерживающих ее солдат, ни чиновников, ни важного начальства в блестящих мундирах. Он видел только тех, кто стоял напротив его окна. От них он не мог отвести глаз.