Артур Дойл - Собака Баскервилей (сборник)

На лице Холмса разлилось безразличие. Я знал, что вместе с тайной для него растаяла и привлекательность этого дела. Да, оставалось еще арестовать преступников, но заниматься розыском заурядных грабителей великому сыщику было неинтересно. Какой-нибудь выдающийся хирург, светило медицины, выяснив, что его вызвали лечить обычную корь, наверное, тоже испытал бы раздражение, подобное тому, которое я увидел в глазах своего друга. Однако картина, представшая перед ним в столовой Эбби-Грейндж, оказалась в достаточной степени необычной, чтобы привлечь его внимание и вернуть угасший интерес.

Это был просторный зал, обшитый дубовыми панелями, с высоким потолком, украшенным резным дубом, с настоящей коллекцией оленьих голов и древнего оружия на стенах. Стеклянная дверь, которую упоминала леди, находилась в дальнем от входа углу зала. Три окна по правую руку наполняли столовую холодным зимним светом. Слева бросался в глаза огромный глубокий камин с массивной нависающей дубовой полкой. Рядом с ним стоял тяжелый дубовый стул с подлокотниками и поперечинами между ножками. На нем лежал темно-красный шнурок, пропущенный через резьбу на спинке стула, его концы были привязаны к распоркам внизу. Когда освобождали леди, шнурок с нее стянули, но узлы, которыми он крепился к стулу, остались не развязанными. Все эти детали мы заметили позже, потому что наше внимание в первую же секунду приковало другое – труп на тигровой шкуре, раскинутой перед камином.

Это было тело высокого, хорошо сложенного мужчины примерно сорока лет. Лежал он на спине, и сквозь небольшую черную бородку поблескивали белые зубы, обнажившиеся в какой-то странной злой улыбке. Руки его были вскинуты над головой, и поперек них лежала увесистая трость из терносливы. Смуглое мужественное лицо с горбатым носом было искажено гримасой лютой ненависти, было в этом выражении что-то дьявольское. Несомненно, он лежал в кровати, когда поднялась тревога, потому что был лишь в длинной красиво расшитой ночной рубашке, а из брюк торчали голые ступни. На голове его была ужасающая рана, все в комнате свидетельствовало о той нечеловеческой силе, с которой был нанесен смертельный удар. Рядом с телом валялась тяжелая кочерга, согнутая о голову несчастного сэра Юстеса Брэкенстолла. Холмс тщательно осмотрел и саму кочергу, и жуткие повреждения, нанесенные ею.

– Должно быть, этот старший Рэндалл – очень сильный человек, – заметил он.

– Да, – подтвердил Хопкинс. – Настоящий громила. У меня есть его описание.

– Я думаю, трудностей с его поимкой у вас не возникнет.

– Никаких. Мы его уже давно ищем. Раньше мы подозревали, что он сбежал в Америку, но теперь, когда мы точно знаем, что эта банда все еще здесь, им от нас не уйти. Во все порты уже разосланы телеграммы, к вечеру выйдет сообщение о награде за их поимку. Меня поражает вот что: как они могли пойти на такое безумство, зная, что леди их видела и по ее описанию мы точно поймем, кто это сделал?

– Совершенно верно. Они не должны были оставлять такого опасного свидетеля.

– А что, если они не заметили, что она уже пришла в себя? – предположил я.

– Возможно. Они решили, что она без сознания, поэтому и не убили. А что вам известно об этом бедняге, Хопкинс? Сдается мне, я слышал о нем какие-то нехорошие рассказы.

– Вообще он был обычным, приятным в общении человеком, но когда напивался, превращался в настоящего зверя. Хотя лучше сказать не напивался, а выпивал, потому что на самом деле он не так уж часто действительно сильно пил. Правда, если такое случалось, в него как будто вселялся дьявол, и в такие дни от него можно было ожидать чего угодно. Я даже слышал, что, несмотря на деньги и титул, он пару раз чуть было не угодил к нам. Один раз он облил собаку керосином и поджег (кстати, это была собака ее светлости). Больших трудов стоило замять этот случай. Еще он как-то швырнул в горничную, эту самую Терезу Райт, графин, тоже шуму было немало. Скажу вам честно, разумеется, это между нами, я считаю, что в этом доме без него будет легче дышать. Что это вас так заинтересовало?

Холмс, опустившись на колени, сосредоточенно рассматривал узлы на красном шнурке, которым леди была привязана к стулу. Потом он внимательнейшим образом изучил его оборванный конец.

– Когда шнур отрывали, в кухне должен был громко зазвонить звонок, – заметил он.

– Этого никто не услышал. Кухня находится в глубине дома.

– Откуда преступник мог знать, что этого никто не услышит? Почему не побоялся дергать за шнурок с такой силой?