Эрнест Сетон-Томпсон - Маленькие дикари

– Дайте-ка мне, – с улыбкой проговорил охотник.

Он вложил новые патроны в револьвер и, почти не целясь, выстрелил шесть раз подряд. Четыре пули попали в белое пятно в равном расстоянии одна от другой, а две остальные стрелок всадил в самую середину черного кружка.

– Вот это да! Браво, мистер Кларк! – в восторге воскликнул Ян.

Сэм тоже выразил свое одобрение, хотя и в более сдержанной форме. Даже Гай, и тот пробурчал что-то, похожее на похвалу.

– Лет двадцать назад я считался неплохим стрелком, – ухмыльнулся Калеб. – Но это пустяки. Сейчас покажу вам кое-что посерьезнее…

Он поставил на изгородь три пустых патрона и, отойдя на двадцать пять шагов назад, тремя последовательными выстрелами, почти не целясь, сшиб патроны один за другим.

После этого он положил на ладонь правой руки револьвер, а на пальцы той же руки пустую жестянку из-под консервов и подбросил вверх то и другое. Он успел подхватить револьвер и прострелить жестянку прежде, чем она упала на землю.

Проделав еще несколько таких трюков, показавшихся юным зрителям просто волшебством, старик спрятал револьвер в карман.

– Вот как мы стреляли в былые годы…

– Ну, теперь я вполне уверен, что это не он стрелял в отца. Калеб не мог промахнуться! – тихо шепнул Яну Сэм.

Старый охотник тем не менее услышал эти слова. Он в первый раз благосклонно взглянул на сына своего недруга и с этой минуты стал даже разговаривать с ним.

Видя, что Калеб в хорошем настроении, Ян высказал вслух то, о чем давно мечтал:

– Мистер Кларк, вы не хотели бы как-нибудь пойти вместе с нами поохотиться на енотов? Мы знаем одно местечко около реки, там их много…

– Ладно, – согласился охотник. – Выберем вечерок попрохладнее и отправимся. Тогда пес лучше пойдет по следу.

Кроме енотов, юным «индейцам» все еще не давал покоя сурок, живший на поле Бернса. Охота на зверька вошла у них в привычку. Каждое утро после раннего завтрака они, в полном вооружении, ходили на поле. Обычно Гай раньше других отыскивал зверька, но тот благополучно исчезал в своей норе, и раздосадованные охотники уходили ни с чем.

Как-то раз они снова отправились на охоту. Сэм подходил к полю с одной стороны, а Ян и Гай огибали его с другой. Мальчики исходили вдоль и поперек все поле, но сурка нигде не было видно. Они совсем было собрались найти какую-нибудь другую дичь, но тут Гай взвизгнул:

– Вот он! Вот он!

Острые глаза Гая в сотне шагов разглядели в зеленой траве небольшое серое пятнышко, почти незаметное на таком расстоянии. Ян и Сэм ничего не видели и уже хотели обругать товарища, как вдруг серое пятнышко приподнялось и обнаружило коричневую грудку. Теперь сомнений не было: это действительно сурок.

– Ну, и глаза у тебя, Ветка! – воскликнул восхищенный Ян. – Тебя следовало бы назвать Ястребиным Глазом…

– Вот это имя мне нравится! – радостно закричал мальчик. – Это гораздо лучше, чем Ветка… Зовите меня теперь так!

– В самом деле, Дятел, давай звать его этим именем, – предложил Ян. – Он теперь ведет себя как настоящий индеец, и будет вполне справедливо…

– Сначала созовем «великий совет» и предложим ему это на обсуждение, – с важностью перебил Сэм. – А сейчас нужно закончить начатое. Ветка, – обратился он к Гаю тоном начальника, – если хочешь называться Ястребиным Глазом и заслужить «гран ку», то обойди поле по краю и проползи по траве так, чтобы очутиться между сурком и его норой… Понимаешь?

– Понимаю и готов держать пари на свой скальп, что теперь сурок от меня не уйдет!

(Каждый из мальчиков носил сзади на голове пучок черных конских волос, свешивавшийся на спину и называвшийся у них «скальпом».)

– Не нужно никаких пари, – вмешался Ян. – Условимся лучше так. Кто поймает сурка, живого или мертвого, тот и получит «гран ку». Если это сделает Ветка, то, кроме того, мы предложим «великому совету» назвать его Ястребиным Глазом за то, что он первым увидел зверя.

Предложение было принято. Гай отправился в обход, а Ян и Сэм остались стеречь сурка на месте. Очевидно, зверек в этот несчастливый для него день чувствовал в себе особенную смелость или уже настолько привык к неудачным охотникам, что перестал их остерегаться. Как бы то ни было, но он далеко ушел от своей норы и свободно разгуливал по всему полю, словно дразня своих неутомимых преследователей; он лишь изредка ненадолго скрывался в какой-нибудь ямке, а затем снова выскакивал и продолжал прогуливаться по полю.