Генри Филдинг - Амелия

Теперь мистер Беннет бесповоротно решил покинуть приход, и я желала этого ничуть не меньше; однако, когда он попытался найти викария, который согласился бы поменяться с ним местом, оказалось, что это намного труднее, нежели он предполагал: нрав нашего священника был слишком хорошо известен среди окрестного духовенства, и всех страшила мысль о том, чтобы проводить хотя бы три месяца в году под его началом.

После долгих бесплодных поисков мистер Беннет счел за лучшее перебраться в Лондон – это огромное торжище любых занятий, как церковных, так и мирских. Этот план пришелся ему чрезвычайно по душе, и он решил без дальнейших отлагательств расстаться со своим священником, что и сделал по возможности наиболее деликатным образом; во время его прощальной проповеди не было такого человека в церкви, который бы не прослезился, за исключением немногих недоброжелателей, которым моей тетке, остававшейся по-прежнему непреклонной, удалось внушить беспричинную ненависть к нам.

Первую ночь по прибытии в Лондон мы провели в той гостинице, у которой высадились из почтовой кареты, а на следующий день рано утром муж отправился по делам и вскоре возвратился с хорошими новостями: ему удалось узнать о свободном месте викария; кроме того, он снял нам квартиру по соседству с одним достойным вельможей, по его словам, его однокашником по колледжу; далее он добавил, что располагает возможностью занять сумму, отказанную мне по завещанию, и притом под весьма умеренные проценты.

Этому последнему обстоятельству я была особенно рада; мы уже разменяли свою последнюю гинею, не говоря уже о том, что священник одолжил моему мужу десять фунтов, чтобы он расплатился с должниками в приходе: крайняя раздражительность соседствовала в нем с великодушием и другими прекрасными качествами – и, узнав его поближе, я очень сокрушалась, (не только за себя, но и за него самого) – уж очень он был неуживчивого нрава.

В тот же день мы покинули гостиницу и переехали в наше новое, для меня, по словам мужа, безопасное жилище; затем он с полной уверенностью в успехе, пошел хлопотать насчет денег, полагавшихся мне по завещанию.

Вернулся он, окрыленный успехом, поскольку человек, к которому он обратился, изъявил согласие выплатить требуемую сумму авансом, как только будут наведены необходимые справки и составлены соответствующие документы.

На это понадобилось, однако, так много времени, что за неимением средств мы очутились в прямо-таки бедственном положении и нужде; мне пришлось даже прибегнуть к самому тягостному средству – заложить одно из моих платьев.

Мистер Беннет между тем нашел, наконец, место в одном из лондонских приходов и, казалось, наши дела приняли благоприятный оборот, но вот однажды утром он возвратился домой явно чем-то подавленный, бледный, как смерть, и попросил меня раздобыть ему хотя бы каплю спиртного, поскольку почувствовал неожиданно полный упадок сил.

Я ужасно перепугалась, но тотчас опрометью бросилась вниз и выпросила у хозяйки немного рома; до того дня мистер Беннет к спиртному даже не притрагивался. Придя в себя, он стал меня успокаивать и уверять, что совершенно здоров, а причина его внезапной слабости – случившаяся с ним неприятность, от которой он уже вполне оправился.

Он рассказал мне все, что с ним произошло. Дело в том, что мистер Беннет постоянно откладывал свой визит к лорду, своему однокашнику по университету, о котором я уже упоминала и с которым мы теперь жили по соседству, дожидаясь того дня, когда он сумеет одеться подобающим такому случаю образом. И вот теперь, купив себе новую рясу, шляпу и парик, он пошел засвидетельствовать свое уважение старому знакомому, который в годы их совместного учения не раз прибегал к его помощи, пользовался его услугами и обещал в будущем воздать ему за это сторицей.

Мистер Беннет не без труда добился, чтобы его провели в переднюю милорда. Здесь он прождал, или вернее сказать, протомился более часа, прежде чем ему удалось увидеть милорда, да и произошло это благодаря чистой случайности: муж остановил хозяина, когда тот направлялся к выходу, где его ожидала карета. Памятуя об их прежней близости, мистер Беннет, не чинясь, хотя и с подобающим почтением, подошел к нему с намерением поздороваться, однако милорд, оборвав его на полуслове, высокомерно бросил ему, что не имеет удовольствия быть с ним знакомым.

– Возможно ли, милорд, – пораженно заметил мой муж, – чтобы вы так быстро забыли своего старого знакомого Тома Беннета?