Александр Ширвиндт - Проходные дворы биографии

Ты меня любишь? Как сын? Вспоминает для проформы отца или даже не обозначает?

Новостей никаких, кроме тупой тоски. Каждое утро пытки под названием «Лермонтов», вечером спектакли. Премьера безобразия здесь 28-го числа. Всеми правдами и неправдами отбиваюсь от одной половины роли – от Грушницкого. Сдвиги есть, но поддержки мало.

Песочные брюки облил чернилами только что с ног до головы – нет же ручки у меня, беру у коридорных бутыль, которую и пролил. Положили их в хлорку, в тазик, лежат. Говорят, или пятна не будет, или брюк – их может совсем разъесть.

Куся! Ты должна же понимать, кто я у тебя такой – любящий, нестандартный, не пошлый (самобытный) и скучающий, – учти это, пожалуйста.

Поцелуй всех дачных от меня. Поцелуй себя от меня во все места, куда достанешь. Постарайся достать побольше.

Скучаю.

Твой

P.S. Сегодня получали по 10 рублей в обществе по распространению знаний (играли у них один концерт), и в ведомости обнаружил еще не виданный доныне вариант своей фамилии – А.А. Шармант (может, взять себе такой игривый псевдоним?).

Вчера было 40 градусов в тени! Вода не идет – хуже пытки не придумаешь!

Звонил тебе целый вечер, замучил всю квартиру и телефонный узел – где же ты шляешься? Просто неудобно перед сослуживцами. Когда ты уезжаешь и уезжаешь ли вообще? С кем?

От Грушницкого удалось освободиться – ура! Пойду в борьбе дальше. Хочу домой!

Никто не хочет стирать носки и трусы. Стираем в раковине и материмся – вот до какого падения дошел твой единственный муж. Больше того: зашил дырку впереди носка белыми нитками. Носок торчит из босоножки, и все видно. Все смеются, а я горд!

Смотрел вчера «Журналист из Рима» – расстроился вусмерть: прелестная картина, а в таких случаях я всегда расстраиваюсь. Грустно.

Из Новосибирска я буду тебе звонить, наверное, под утро, ибо ты шлендраешь до 1 часу ночи, а разница во времени будет уже 4 часа. Ужас!

Ты только пойми, что все равно наступит момент и я войду в дверь по адресу: Москва, Скатертный переулок, 5 а, кв. 8, и внимательно посмотрю на твою мордочку. И если ты к тому времени не приобретешь профессионализма, то я все по ней (мордочке) увижу. Пусть эта мысль тебя преследует повсеместно.

Было время, когда ты мне писала письма почти каждый день и даже в одностороннем порядке. А здесь за три недели одна писулька – знаменательно!

Жду объяснений, возврата чувств, жажду мщения.

Твой (пока что)

Из Новосибирска в Ригу,

3 июля 1963

На листе картинка: «Москва. Проспект Маркса».

Ну вот я и в Новосибирске (не обращай внимания на картинку).

Городишко как будто почище и поширше Челябинска. Не успел еще понять, так как вчера вечером приехали, а утром уже спешу писать тебе (чего не могу сказать о твоем рвении – мне на почте ничего нет, а я так люблю получать письма сразу по приезде в город).

Живем в гостинице «Новосибирск». Телефоны в номерах городские, то есть не через коммутатор, а индивидуально в каждый номер.

Учти, что звонить надо из расчета разницы во времени 4 часа.

Я, конечно, понимаю, что в вихре сильных и свежих впечатлений, да еще в такой прелести, как Прибалтика, я стушевался и отъехал на 24-й план. Посему не буду изливаться в тоске и любви, чтобы не показаться смешным и непонятным.

Просто в порядке справки хочу сообщить тебе, что сегодня у нас в Новосибирске 3-е число – июля. Еще месяц и один день здесь придется вкалывать, но все-таки перевалило на вторую половину гастролей, и чуть-чуть забрезжил финал.

Ну, целую – напиши, позвони, не забывай.

Твой

Жена! Заблудшая гулена! Туристка моя сраная! Щенок мой вшивый, но родной!

Я пишу, а ты едешь домой – завидую тебе по-страшному.

Как тебе не стыдно так надолго бросать мужа своего единственного, можно сказать, и уникального. Вот другие жены, как я наблюдаю, пишут, пишут, пишут. А я хожу, хожу, хожу – и ни хера путного. Это что же получается, за все ультравпечатлительные гастроли в Таллине и Риге – 1 (одно) письмецо! Хулиганка!