Александр Харыбин - Пятый всадник

Письмо от Профессора с вызовом в Контору пришло, когда я совсем уверился в том, что никакой работы над Бомбой не будет. Как это обычно бывало, письмо пришло вечером, а встречу Профессор назначал на утро следующего дня. Чертыхнувшись, принялся редактировать свои планы на завтра. Насчет цели предстоящего визита особых сомнений я не испытывал.

У Профессора было неожиданно приподнятое настроение, не то, что в тот день, когда мы виделись с ним в последний раз. Меня удивила такая перемена. Я строил догадки, пытаясь понять причину, но так и не пришел ни к какому конкретному предположению. Скорее всего, он сумел-таки разглядеть в этой работе положительные аспекты. Что ж, тем лучше для всех.

– Ты был когда-нибудь в Черноголовке? – просил он сразу же, как мы поздоровались.

Этот населенный пункт недалеко от Москвы был мне известен, как скопище разных исследовательских институтов. Но, так как их профиль не совпадал с направлением моей научной деятельности, побывать там так никогда и не пришлось. Я так и ответил.

– Ну, значит, будешь.

И Профессор передал мне листок бумаги, на котором было написано название института, его адрес и данные человека для контакта.

Наименование этого научного заведения заставляло предположить его двойное назначение, так как намекало на проблемы, существующие в области химической физики. Наверняка его сотрудники приложили свои руки и мозги к тому, чтобы у наших закордонных партнеров побольше появилось этих самых проблем. Правда, не связанных с химической физикой. Бегло пробежав глазами листок, я сложил его вчетверо и сунул в карман.

– Легенда такая, – продолжил Профессор, – некое инновационное предприятие проводит исследования по получению новых материалов. Оно арендует лабораторные стенды у этого самого института. Твоя задача – провести несколько экспериментов под чутким руководством местных специалистов. Основная цель – изучить методики, чтобы потом все это ты смог самостоятельно делать на Базе.

– А какое я имею отношение к этому инновационному предприятию?

– Так ты и есть его представитель, понял? Знаешь, сколько мы денег в это вбухали? На эти деньги можно Базу несколько месяцев содержать. Так что ты уж постарайся из тех нескольких экспериментов, которые мы проплатили, выжать как можно больше.

– А что это будут за эксперименты?

– Вот, смотри, – он взял со стола несколько листов, – это творение Мериновского. Приедешь на Базу – хорошенько поразмысли над этим, и если будут замечания или идеи – сообщи. Но не по электронке и не по телефону, ясно? И по возможности быстрее, так как через неделю по плану – первый эксперимент. Вопросы есть?

– Есть. А кто такой Мериновский?

– Это, как ты его называешь, Бармалей, – улыбнулся Профессор, – сейчас я бы тебе посоветовал сесть в переговорной и в течение пары часов изучить все, что возможно. Вдруг появятся какие-нибудь мысли. Чтобы лишний раз времени на дорогу не терять.

Я еще раз взглянул на листки, и решил, что мысли у меня должны появиться, а ездить туда-сюда, чтобы все это согласовывать, большого желания не было. Поэтому взял бармалеево творчество, еще пару чистых листов бумаги, и пошел в переговорную.

Вся первая страница содержала легенду, предназначенную для сотрудников этого самого института. Якобы, мы для непонятных целей должны провести исследования гидрида титана под сверхвысокими давлениями. То, что не раскрывалась конечная цель исследований, было вполне объяснимо коммерческой тайной. Быстро пробежав глазами содержимое первой страницы, я приступил к описанию предстоящего эксперимента. И сразу же обнаружил несколько вещей, которые не понравились. Конечно, можно было понять, что дейтерид титана был заменен на гидрид из соображений безопасности. Но в качестве источника электронов я предлагал использовать какой-нибудь плотный металл. Ну, да, конечно, применять уран в экспериментах, где будут участвовать посторонние люди, нежелательно. Сразу возникнут ненужные вопросы. Но ведь имеется куча других плотных металлов. Вольфрам, например. А у Бармалея в этом качестве, наоборот, применялся один из самых легких металлов – бериллий. Причины такого выбора были для меня загадкой. После бериллия шел слой серебра, этот момент мне тоже был непонятен. Я отметил все эти замечания на чистом листке.

Совершенной загадкой для меня оставалась конфигурация образца. Вместо сферической формы, что казалось вполне естественным, образец имел вид цилиндра. При такой конфигурации максимальная плотность тока должна получаться в несколько раз меньше по сравнению со сферой. Да и вообще, при сжатии цилиндра обязательно возникнут вредные краевые эффекты. Этот вопрос я тоже отметил для выяснения.