alexz105 - Отражённый блеск

Да. Это будет самым правильным. Только не стереть, а уничтожить. Совсем.

Неожиданно он подумал о Гарольде. Тот тоже уничтожил кусок своей памяти. Неумело и варварски — как обычно. А ведь существуют и более изощренные способы. И сейчас в его руках один из них. Яд Забвения в смеси с эликсиром Покоя. Два глотка — и очнешься утром со звенящей пустотой в душе, из которой удалили боль… или вырезали сердце… Что хуже? Терпеть боль или жить без сердца? В молодости он так и не решился на подобный шаг. Слишком сильна была в душе надежда на чудо. Сейчас этой надежды нет. А жить с вечной болью он больше не намерен.

Только вот девчонка. Впрочем, что ей-то будет? Ей это пойло не понадобится. Отделается стандартным Обливиэйтом. Одним блоком воспоминаний в ее подсознании станет больше. И вряд ли Поттер вновь рискнет копаться в ее голове. Он уже там и так наделал дел, судя по рассказам Добби. А если полезет туда вновь, то для него и так не секрет, что Снейп любил его мать. Любил… Любил — погубил.

Зельевар тяжело поднялся, повернулся к дивану и вздрогнул от неожиданности. Шаннах стояла прямо перед ним. Когда она успела встать и так тихо приблизиться — можно было лишь гадать.

— Э-э-э… — все мысли испарились из головы Снейпа, когда он увидел перед собой сияющие глаза девушки.

Шаннах мягко, но настойчиво вытащила из его судорожно сжатых пальцев реторту с рубиновой жидкостью и швырнула ее в стену.

— Не смей, — прошептала она, — не смей признавать свое поражение. Кондоры не проигрывают… Я заберу твою боль. Отдай.

Снейп не понимая, что делает, коснулся ладонями ее волос и отозвался внезапно севшим голосом:

— Зачем она тебе? Это только мое… это… только…

— Ты отдашь, — спокойно прошептала Шаннах. Она не спрашивала, она утверждала. Она была спокойна и решительна. Она знала, что сейчас произойдет, и чувствовала, что готова к этому. И была уверена, что первый шаг должна сделать сама, иначе этот раненный в сердце хищник никогда уже не распахнет свои гордые крылья…

Мантия скользнула с ее плеч на пол.

— Что ты делаешь? — Снейп цеплялся остатками сознания за ускользающую реальность. Она — юная девушка. Чужестранка без единого близкого человека в этом мире. Он — потрепанный жизнью взрослый мужчина с обожженной и засохшей душой. Это неправильно. Так нельзя.

Шаннах словно услышала его сумбурные и почти панические мысли. Он готов был оттолкнуть ее, и этого нельзя было допустить. Девушка тихо рассмеялась.

— Можно потрогать твой нос? — и, не дожидаясь ответа, она обвила одной рукой его шею, провела прохладными подушечками пальцев по его лбу, по бледной щеке, коснулась губ и приподнялась на цыпочках. — Я давно хотела это сделать.

Эта трогательная нелепость в один миг покончила с решительным намерением Снейпа немедленно завершить эту сцену. Голова у него пошла кругом, а сердце бешено застучало. Его руки, казалось, сами обхватили девушку за плечи и притянули поближе.

— Великий Мерлин, что мы делаем? — выдохнул он потрясенно.

Их губы разделяло лишь несколько дюймов. А дыхание уже смешалось. Сияющие, как звезды, глаза Шаннах становились все ближе и ярче, пока он весь не утонул в этом нереальном свете. И тогда их губы соприкоснулись.

Робко и осторожно, словно нащупывая тропинку друг к другу, они слились в первом поцелуе. В сердце Снейпа хлынул жар юной души, вскрывая тайники нерастраченной нежности и ласки. Томительное желание заструилось по его жилам, отменяя все здравые и рациональные мысли, которые были неуместны сейчас, как кляп тому, кто хочет вздохнуть полной грудью. И кондор, наконец, расправил свои огромные крылья…

Чаша, скрытая под защитным колпаком, слабо засветилась. Время понеслось вскачь, подстегивая сердца жаждой взаимного обладания, и притормозило лишь раз, когда двое уже прильнули друг к другу, освободив свои тела от ненужной сейчас одежды, и его хищный нос уже нависал над ее нежной грудью. В этот момент девушка слегка вздрогнула, и Снейп почувствовал это.

— Ты боишься чего-то? Может быть, боли? Так я могу… — хрипло прошептал он.

— Нет, — перебила она его тоже шепотом, — скорее какой-то перемены в жизни. Все будет не так, как раньше… Но я сама хочу этого. Я сама так решила. Я твоя, мой хищник… я твоя…

И Северус вошел в нее с такой нежностью, какой никогда за собой не знал. И даже не считал себя способным на нее.

Истекали третьи сутки ультиматума Реддла.

Гарольд отбросил в неряшливую кучу бумаг последний пергамент и с хрустом потянулся. Распотрошенный тюк с записями, захваченными им из Хогвартса в поход, валялся под ногами, отсвечивая серой джутовой подкладкой.