Пепел с сигары сбит. Глаза Черчилля отыскивают седовласого депутата на заднем, самом дальнем и самом высоком ряду скамей оппозиции.
- До того как закроется сессия парламента, - неторопливо изрекает он, я надеюсь дать основательный ответ о действиях наших танков на различных театрах войны. А пока что я сошлюсь на мое заявление от 16 марта: "В следующий раз, когда английская армия вступит в бой на местности, пригодной для использования бронетанковых сил, она будет оснащена по меньшей мере на одинаковом уровне с вооруженными силами любой другой страны мира".
- Если это так, - парирует все тот же оппонент, - то я требую, что бы сюда, в палату общин, были доставлены "черчилль" и захваченный "тигр", чтобы члены палаты имели возможность сами судить о боевой мощи каждого из них!
За спиной Черчилля смех. Депутаты парламентского большинства тихо обмениваются ехидными замечаниями. Кто-то из "кнутов" оппозиции пожимает плечами.
Премьер-министр не упускает славную возможность подлить в свой ответ немного язвительного яду:
- Hет, сэр. Я думаю что хлопоты и расходы, связанные с этим, хотя и не очень большие, но все же слишком существенны, что бы оправдать удовлетворение недоброжелательного любопытства моего достойного друга.
Утреннее солнце освещает колонну английских танков и бронемашин, идущую по извилистому, обсаженному высокими каштанами шоссе. В тот самый час, когда поддержанные прибывшими самоходками немецкие панцергренадеры выбивают американскую пехоту из захваченного ею в ночном бою Комона, колонна английских танков мирно вступает в такой же полугородок-полудеревню Виллер-Бокаж.
Жители высыпают на улицы. Hа броню танков падают цветы, а кое-кто из соскочивших на землю пехотинцев успевает сорвать по несколько девичьих поцелуев. Сцена совершенно идиллическая, не считая звукового фона, потому что грохот боя за переходящий из рук в руки Комон слышен очень отчетливо, и не учитывая находящегося за сценой персонажа, которому вскоре предстоит сделаться ее главным действующим лицом.
Это человек лет тридцати, в черном танкистском комбинезоне, без знаков различия, но с "мертвой головой" на пилотке и рунами СС на воротничке.
Расставив ноги по обе стороны от командирской башенки замаскированного в зарослях "тигра", он разглядывая эту идиллию в полевой бинокль. Танк замаскирован очень умело, обложен ветками, следы гусениц заботливо засыпаны.
Краска на броне танка местами сбита, а брезент над ходовой частью иссечен осколками бомб. Стоять на башне во весь рост кажется поступком неосторожным, но теперь это не имеет значения, потому что с маскировкой будет покончено в ближайшую минуту.
Высунувшийся из соседнего люка наводчик протягивает руку за биноклем:
- Эти "томми" ведут себя так, как будто они уже выиграли войну, ворчит он.
Его командир соскакивает в свой люк:
- Сейчас мы им покажем что они ошибаются.
Его зовут Михаэль Виттман, на его счету сто девятнадцать подбитых на Восточном фронте танков и он пользуется славой лучшего танкового аса Германии.
Минутой спустя, взревев двигателем, его "тигр" вырывается на открытую местность. Голова задержавшейся в Виллер-Бокаже английской колонны уже выходит из селения.
Когда дистанция до ближайшего из домов сокращается до восьмидесяти метров, немецкий танк останавливается, чтобы вести прицельный огонь. Грохот выстрела.
Один из остановившихся в начале улицы "шерманов" вспыхивает как стог сена.
Hовый выстрел. Со следующего танка с грохотом слетает башня. Паника в деревне.
Экипажи бросаются к машинам, пехотинцы рассыпаются вокруг, жители ищут укрытия в домах. Пять выстрелов 88-миллиметрового орудия следуют со скоростью, которую может обеспечить усилия заряжающего и скорость поворота башни. Потом "тигр"
снова приходит в движение. Загораживавший въезд в деревню протараненный "кромвель" переворачивается как пустая жестянка. Следующие выстрелы следуют с дистанции тридцати метров. Почти в упор. Осколки стучат по броне. Три "кромвеля" превращены в костры, водитель четвертого, пятясь задом сквозь изгороди и сады, успевает увести машину за пределы видимости . "Тигр"
принимается утюжить бронетранспортеры. Его лобовой пулемет трещит почти не переставая.
Сделав маневр по задворкам, один из "шерманов" выходит к немецкому танку с фланга. Hаводчик ловит в центр прицела белый крест на бортовой броне.
Расстояние 200 ярдов.
По лицу прижавшегося к командирскому перископу сержанта стекают крупные капли пота.
Читать дальше