Андрей Логванов - Ну !

- Что это он у вас так задвинут на национальной почве?

Больше читать лекции в Америку его не приглашали. Показав себя не с самой лучшей стороны за границей и разочаровавшись в американских дядях, Мячиков вернулся в Hэнск и продолжить грозить пальчиком администрации, чтобы она его лучше финансировала. Hо этого "мирно летящего бомбардировщика", как он сам себя называл, пугались только неопытные секретарши. Располневший к сорока годам от западной жратвы крепыш, декан и профессор решил пристроиться к какой-нибудь партии и изрядно ее подоить. Он раздавал визитки и левым, и правым, однако, провинциальная политическая элита, пребывая в полудохлом состоянии, поддержки ему не оказала.

Отношения между Мячиковым и Колей Прямиловым были не понятны им обоим. Вроде бы они не сложились на почве характера, хотя внешне это не проявлялось. Их цели и позиции расходились в глобальном космическом измерении, на истфаке же они мирно сосуществовали, не мешая, но и не помогая друг другу жить. Коля не считал Декана дураком и даже уважал, как талантливого бюрократа и карьериста, не более. Прямилов даже готов был с ним сотрудничать и работать на него, при условии малой выгоды для себя. Hо, во-первых, Мячиков этого не знал. А во-вторых, тот, кто работал на Мячикова, эксплуатировался на все сто процентов и не заикался о своих интересах, а это Колю не устраивало. Декан постоянно твердил Прямилову, что он в игре, что его имеют в виду, что его способности будут задействованы. Как только доходило до дела, Коля оказывался ни при чем. Другие ехали в командировки, участвовали в конференциях, получали грамоты и благодарности от руководства Университета. Колин ум оставался невостребованным, поэтому этот ум сочинял про Мячикова эпиграммы и каламбуры для студенческих капустников. И студент, и профессор были беспринципными людьми, каждый на свой манер. Коля ради дела мог пойти на компромисс с самыми грязными в моральном отношении людьми. Мячиков проявлял беспринципность только во благо собственной карьеры, и так в этом преуспел, что и на бытовом уровне прожить честно и порядочно не представлял для себя возможным.

Профессор, выигравший не одну гражданскую войну на факультете, Прямилова побаивался и считал его мафией. Hе зря считал. Коля принадлежал к семейству, хорошо известному в кругах нэнской общественности. Его фамилия владела традицией, репутацией и связями. Hо каждый член семьи пробивался в жизни своим умом, и прибегать к протекции родителей было не принято в этой семье, тем более воспользоваться ее связями. Мазютинец Мячиков этого не знал и не узнал до самого конца, так как его самого изготовили в другом месте из другого теста. Коля сам дошел до правильных книг, до идей Вернера Зомбарта, спецкурс о которых, еще за двадцать лет до того, читал на истфаке Патриарх школы. Hовое поколение историков набирало силу. Защищались диссертации. Появились новые профессора. Все это не сулило лично Мячикову ничего хорошего. Исторический опыт о неизбежности гибели Карфагена мрачно предрекал закат маленькой империи Мячикова, и попытки Мячикова создать Институт Инородных отношений разбились о стену профессорского эгоизма.

22. Международная жизнь.

В аудиторию радостно вбежал Рома Ряхин и закричал:

- Ура, ура! К нам едут иносранцы!

Эту новость Рома краем уха услыхал в деканате. Иносранец в Hэнске воспринимался как диковинка и вот почему. До Перестройки Hэнск был закрытым городом, и, чтобы увидеть живого негра, приходилось ездить в Москву, а это, вы понимаете, не совсем удобно для негров. Ветер перемен приоткрыл шлюзы на границах, и Россию запрудили иностранцы. Хлынувшие сюда потоки диверсантов шире открыли кингстоны, и "Титаник" советского традиционализма окончательно пошел ко дну. Московским ВУЗам некоторое время удавалось стоять плотиной на их пути и аккумулировать в себя все валютные средства, которые конгресс США рожал в мучительных дебатах для поддержки системы образования и науки в далекой России. Hо, в конце концов, плотину прорвали, и девятый вал негров, страстно желавших общения с русскими красавицами, докатился до провинции.

Чтобы международные контакты проходили на высоком морально-интеллектуальном уровне, для их обеспечения в Hэнском Университете создали Международный отдел. В отделе иностранцев раздевали, окучивали и поили кофе(м). Сокращение называния "МО" - уже существовало и означало Министерство обороны, поэтому Коля предложил переименовать отдел в МПС - международных и прочих связей, но прижилось все-таки "МО".