В действительности ему и надо было «проскочить» эту разбитую, выведенную на какое-то время из строя станцию. И он пошел через нее, обходя поваленные стрелки, лужи вылившейся, но не вспыхнувшей нефти, вывороченные шпалы, изогнутые, сорванные в нескольких местах рельсы.
- Сколько отсюда до Харькова? - спросил он, остановившись возле железнодорожников, они громадными ключами отвинчивали гайки, с помощью которых рельсы крепятся к шпалам. - Наделали делов эти фрицы!
Усатый, пожилой железнодорожник в брезентовом, насквозь промасленном картузе, в такой же куртке, разогнулся, перевел дыхание и сплюнул.
- Наделали… А тут… До Харькова сто пятьдесят три километра.
«Нда! - сказал он опять себе. - Пешком не получится. Если бы я еще взял мешок…»
Идти полторы сотни километров по шпалам, не имея еды, было, конечно, почти бессмысленно: даже деньги ротного не спасали - через сколько километров попадались бы станции, где он мог бы купить поесть? Быть может, ему пришлось бы уходить от железной дороги в деревни за продуктами, но ни эти поиски в деревнях, ни длинный путь - в дней пять - по шпалам, ему не улыбались.
- И насколько мы теперь тут застряли? - спросил он, как бы между прочим, доставая Зинин кисет и газетку, и протягивая их усатому. - Сверните и мне.
Рабочие бросили инструмент и, передавая газету и кисет, свернули себе цигарки, но сначала усатый свернул ему и, чиркнув зажигалкой, дал прикурить.
- Сутки! Сутки, брат, не меньше, - ответил он, помогая ему затолкать кисет и бумагу в карман шинели. - Разве ремлетучки придут быстро.
- Быстро придут, - сказал худой, не бритый с неделю, с серым лицом и запавшими глазами рабочий. - Эти, - он показал на танки, - ждать не могут. Сейчас селектор наладят, по селектору и вызовут.
Шагая дальше, он, обдумывая этот разговор, пришел к выводу, что худой железнодорожник прав: ремлетучки должны все-таки прийти быстро, во-первых, этот танковый эшелон где-то же ждали и ждали с нетерпением, потому что танковые эшелоны без строгой надобности не катаются по железным дорогам, во-вторых, следовало этот танковый эшелон угнать со станции скорее хотя бы и потому, что вдруг бы фрицы снова прорвались сюда? Конечно, это был не сорок первый, даже не сорок второй, и они уже не были хозяевами в небе, но к такой цели, о которой вернувшиеся экипажи доложили, они могли попытаться прорваться и еще раз. Так что был резон уводить эшелон с танками как можно быстрее, а это значило как можно быстрее починить путь, а это значило прислать ремлетучки тоже как можно быстрее.
И он зашагал к выходному семафору, минуя убитых, отнесенных в пристанционный палисадник на клумбы засохших георгинов, раненых, сгрудившихся у домика, гражданских, торопливо перебегающих от домов к простреленной во многих местах маленькой цистерне, из которой через дырки выливалось подсолнечное масло. Женщины и детвора суетились вокруг нее, подставляя под желтые, густые, пахнущие семечками струи ведра, тазики, бидоны, крынки для молока, пока несколько рабочих забивали эти дырки колышками, обернутыми тряпками. Гравий вокруг цистерны пропитался маслом, чавкал под сапогами, масло затекало женщинам и детям в обувь, но они не обращали на это внимание, торопясь запасти побольше этого дармового продукта, а железнодорожники, забивавшие дырки, так вообще были блестящими от масла.
- Берить олию! - предложила ему молоденькая женщина, сияя коричневыми глазами и улыбкой - алыми губами и белоснежными зубами, очень яркими по сравнению с ее смуглым лицом. - Котелок маете?
Он отрицательно покачал головой - на кой ему было это подсолнечное масло!
Но женщина желала сделать ему добро.
- Хотить я вам глэчик позичу? - она протянула ему полный до краев масла глиняный молочный горшок.
Ну, что бы он делал с ним? Тащил до Харькова под насмешки солдат? Он снова покачал головой.
- Спасибо, не надо. Но вот не могли бы вы мне продать чего-нибудь поесть? - От запаха олии у него засосало в животе. - Я хорошо заплачу. - Он показал деньги.
Тут прибежал мальчишка лет семи.
Мальчишка приволок еще два пустых горшка, и общими усилиями они их наполнили, женщина сказала: «Будэ», что означало «довольно», «хватит», повела Андрея к себе, недалеко в домик с синими ставнями, палисадником, в котором ходили куры, росли вишни, кусты смородины и крыжовника и в котором сейчас стояла всякая посуда, наполненная олией.
- Як це скажуть виддаты, мы виддадым, а як що не скажуть… - пояснила ему женщина.
Читать дальше