Макс Брэнд - Долина Счастья

От желоба поилки кто-то вел в поводу двоих лошадей, направляясь к амбару, ворота которого были распахнуты настежь, а внутри ярко горел фонарь. Больше во дворе никого видно не было.

Окно комнаты Кендала находилось на небольшом расстоянии справа, и добраться до него можно было по узкому карнизу, выведенному под окнами и служившему своего рода декоративной границей между первым и вторым этажом, стены которого были несколько утоплены вглубь, по сравнению с нижним.

Он немедленно выскользнул за окно, становясь носками на узенький карниз и пытаясь уцепиться пальцами за неотесанную, выпуклую поверхность бревен. Таким манером он добрался до Кендала, остановившись перед которым, воровато огляделся по сторонам и бросил беглый взгляд вниз.

Со стороны амбара доносился грубый мужской голос, на чем свет стоит проклинавший какую-то норовистую лошадь, но видно никого не было. Тогда он попытался открыть окно, но как и дверь, оно тоже оказалось заперто!

Однако, оконные задвижки очень редко могут сравниться по прочности с дверными запорами. Фэнтом изо всех сил приналег на окно, и уже со второй попытки раздался тихий треск ломающегося дерева — задвижка была сорвана. Он принялся осторожно толкать скользящую раму, которая не смотря на все ухищрения и меры предосторожности поползла вверх с громким дребезжанием. Но так или иначе путь был свободен, и Фэнтом, ловко подтянувшись на руках, влез в комнату через широко открытое окно.

Оказавшись внутри, он чиркнул спичкой и зажег небольшую лампу, стоявшую на низеньком столике у изголовья кровати.

Затем второпях вспомнил о том, что освещенный прямоугольник окна может быть замечен с улицы, и перейдя обратно к окну, поспешно закрыл тяжелые ставни. Затем последовал беглый осмотр самой комнаты. Лампа к тому времени разгорелась, высокий язычок пламени тянулся вверх по трубке стеклянной колбы, освещая все вокруг ровным светом.

Совсем рядом, у самого его плеча раздался легкий, порхающий звук. Фэнтом испуганно вздрогнул и, обернувшись, увидел золотистую канарейку, метавшуюся по клетке, отчаянно трепеща крыльями; затем она забилась в угол, распластавшись на дне клетки, беспомощно раскинув крылья, словно обессилев от страха. Он видел, как подрагивают перышки на грудке в такт ударам трепетавшего сердечка.

Так или иначе, вид этого несчастного, беспомощного существа усилил его собственные страхи, и в следующий момент он понял, что, затаив дыхание, стоит посреди комнаты и, сжав руки в кулаки, озирается по сторонам.

Убранство этого помещения разительно отличалось от привычных глазу интерьеров хозяйского дома ранчо. Вместо кровати здесь стояла обычная походная койка, застеленная дешевыми одеялами. Умывальник в углу был тоже самым что ни на есть обыкновенным, возле него на полу стояло неполное ведро с водой, прикрытое выщербленной миской. Но зато все стены были увешаны самым разнообразным оружием.

С одной стороны веером располагались африканские копья, все они были разными и не похожими одно на другое. Они были изготовлены вручную, и некоторые из наконечников были шириной в человеческую ладонь и обоюдоострые, пригодные и для того, чтобы пронзить противника, а при необходимости использовать орудие убийства вместо топора. Они имели форму листа, и подобно листу были укреплены центральной прожилкой, постепенно сужаясь от основания к острию. Наконечники тоже не повторяли друг друга, имея каждый свою форму, подобно тому, как отличаются друг от друга листья с разных деревьев. Между древками копий были укреплены пики с наконечниками узкими, как штыки, и зловещими, словно рапиры; были здесь также и метательные копья, предназначенные для ближнего боя: снабженные наконечниками с зазубринами и самым разнообразным, причудливым оперением. Юноша зачаровано разглядывал все эти экспонаты, как будто каждый из них мог сообщить ему некую новую подробность о характере и внутреннем мире человека, в жилище которого он тайком проник.

Оставшаяся часть стены была увешана ножами и мечами; были здесь и малайские кинжалы, и ножи гуркских воинов, и стилеты, казавшиеся на фоне стены не более, чем иглами, и огромные мечи палачей из Ост-Индии, и ритуальное оружие, привезенное из Индии и Бирмы, и длинные, изящные кинжалы, и кривые турецкие сабли, похожие на золотой серп молодого месяца, и даже такие экзотические орудия убийства, как кинжалы ацтеков с широкими клинками размером с ладонь взрослого мужчины.