Макс Брэнд - Долина Счастья

Фэнтом постепенно тоже начал склоняться к этой мысли, но когда, остановившись на самом краю поляны, он оглянулся назад, то сердце его сжалось от пронзившей его острой жалости. Она все так же стояла в дверях, и её темный силуэт казался несколько размытым на фоне ярко освещенного дверного проема.

При мысли, что он, возможно, больше никогда не услышит его голоса, у него лбу выступили капли холодного пота, но уже в следующее мгновение Фэнтом взял себя в руки и, постаравшись выбросить из головы мрачные мысли, углубился в лес.

Он вернулся к хозяйскому дому и вошел через дверь кухни, когда во дворе внезапно раздался стук копыт, и в комнату ворвался Кендал. Он вихрем пронесся по кухне.

— Где Куэй? — напустился он на повара.

— Здесь, в столовой. Пьет кофе перед сном, — ответил «доктор».

Кендал бросился в столовую.

— Он здесь! Я видел его! — объявил он.

Джим Фэнтом слышал, как скрипнуло отодвигаемое от стола кресло Куэя.

— Только без истерики! — приказал хозяин долины. — Идем со мной. Тебе это приснилось. Он никогда не посмеет!

И они оба поспешно вышли в соседнюю комнату.

Повар искоса взглянул на Фэнтома, лицо которого выражало высшую степень сосредоточенности.

— Н это стоит посмотреть, — заметил он вслух. — Если уж пара таких пройдох, как Куэй и Кендал так пугаются одного лишь вида какого-то бродяги, то на него, наверное, стоит взглянуть. Как думаешь, а?

— Наверное, стоит, — отозвался юноша и медленно вышел в столовую, миновал коридор и затем отправился наверх, в свою комнату.

Поднимаясь по лестнице, он слышал, как Кендал и Куэй о чем-то жарко спорят. Куэй говорил, сильно понизив голос, слов было не разобрать, в то время, как дребезжащий, гнусавый голос Кендала, легко узнаваемый из тысячи других голосов, звучал резко и пронзительно. Он словно одержимый, твердил одно и тоже:

— Или он получит то, за чем пришел, или я пропал! Или он получит то, что хочет, или я пропал!

Фэнтом с замиранием сердца прислушивался к долетающим до него фразам. Ему не составило никакого труда догадаться, что Кендал ведет речь о горбуне, и сама по себе сама мысль о том, что этот маленький уродец мог вызвать вот такой панический страх у великого и ужасного Кендала, казалась столь абсурдной, что он не мог поверить собственным ушам. Куэй, похоже, был тоже крайне взволнован.

Но Фэнтом не стал долго задерживаться на лестнице. Подслушивание под дверями было в его понимание недостойным занятием; и к тому же его мучила совесть, за то, что он своевременно не поставил Куэя и Кендала в известность о том, что калека объявился в долине.

У себя в комнате он застал Чипа Лэндера, который уже собирался лечь спать.

Молодой человек весь прямо-таки светился от счастья, любуясь новенькими, только что купленными шпорами.

— Ты только взгляни на них, старина, — сказал он. — Блеск этих шпор будет притягивать ко мне все девичьи взгляды. Они будут ходить за мной гужом. Девицы же — они ведь как овцы. Для них куда важнее то, что они видят, чем то, что им говорят. Они любопытны, как котята. Стоит лишь помахать у них перед носиком бантиком на веревочке, как они тут же постараются вцепиться в него своими коготками. И уж коль скоро их внимание привлечет блеск этих шпор, то они начнут бросаться к моим ногам, чтобы только разглядеть их получше.

— А ты лучше повесь колокольчик себе на шею, и тогда на тебя тоже все будут смотреть, — предложил Фэнтом.

— Джим, я решил положить конец своему одиночеству, — продолжал Чип Лэндер. — Вот принаряжусь получше, пройдусь по городу и обязательно найду себе жену. Знаешь, Джим, всего лишь одного взгляда на твою невесту оказалось достаточно, чтобы я превратился в ярого сторонника семейной жизни и законного брака. Стоило мне лишь увидеть её, как я тут же начал мечтать о целой ораве шаловливых ребятишек, носящихся по двору, и о рождественском вечере в кругу семьи, и об утренних газетах, и о штопальных иглах, и о грядках возле дома, и о ручных телятах и медвежатах, и о вечеринках с танцами, попасть на которые можно лишь отмахав миль сорок верхом, и о походах в церковь по воскресеньям. Я начал думать об этом с той же самой минуты, как она впервые попалась мне на глаза, потому что сразу видно, именно такой и должна быть настоящая жена.

— Да ладно тебе, — отмахнулся Джим Фэнтом. — Оставь её в покое. Стоит тебе лишь объявиться в городе, как все девки будут сами гроздьями вешаться тебе на шею.

— А ты не боишься оставлять её одну в такой глуши?