Роберт Говард - Долг стрелка

А потом мы увидели над холмами странное сияние.

Мы поднимались все выше и выше, дорога уже шла серпантином, и, наконец, оказались на вершине, где остановились, изумленно озираясь. На западе в океан садилось солнце. Мы стояли на широком плато, со всех сторон окруженном грядами холмов. И на этом плато был город — во всяком случае, так нам сперва показалось — но, приглядевшись, мы поняли, что перед нами только тень древнего прекрасного города.

Мы осторожно пересекли плато и углубились в безмолвные улочки. От городской стены не осталось и следа. Улицы были мощеными, дома построены из камня. Каждый дом имел форму правильного полукруга, опирающегося на сторону квадрата большого, крытого двора, крышу которого поддерживали огромные колонны. Дверные проемы вели из двора в широкие комнаты. В центре города стояло колоссальное строение, ослепительно сверкающее в лучах заходящего солнца. Мы поняли, что именно его сияние и видели, приближаясь к городу. По внешнему виду оно напоминало теокаллу ацтеков, но, казалось, было построено целиком из металла, сохранившего свой блеск, несмотря на прошедшие века. Это невероятное строение возвышалось футов на триста, и его блеск слепил нам глаза.

И все же оно притягивало нас, как магнит. Приближаясь, мы с удивлением отметили, что к нему сходятся все улицы города, и каждая завершается огромными колоннами, напомнившими мне таинственные Мальтийские Залы Мексики.

Шагая по улице этого забытого города, проходя мимо безлюдных домов, приближаясь к сверкающей, невероятной пирамиде, мы чувствовали себя, как во сне.

Солнце уже зашло, ослепительный блеск превратился в мягкое мерцание, когда мы подошли к колоссальному строению и, прикоснувшись к его стенам, поняли: да, это металл. Голландец клялся, что это серебро, но я не верил ему, хотя блеск был похожим. На металле нигде, насколько хватало глаз, не было следа коррозии. И строение казалось глухим — ни дверей, ни окон.

Утомленные долгим восхождением, мы улеглись на угловой башенке, напоминавшей алтарь, и погрузились в сон, в котором нам не досаждали ни мысли о подкрадывающихся монстрах, ни размышления о том, что мы дремлем на богатстве, некогда принадлежавшем тысячам королей.

Мы проснулись на рассвете и поспешили вниз, пока восходящее солнце, отражаясь в металле, не начало резать глаза. Я спрашивал себя, как люди забытого города переносили великолепие этого ослепительно белого здания?

И тогда в душе моей зародилось сомнение в том, что здешние жители были людьми, в том смысле, в каком это понимает современный человек.

Мы везде находили свидетельства древнего великолепия: колонны, настенные рисунки, поблекшие краски которых говорили об их былой красоте, золотые и серебряные украшения. Все это медленно погибало.

Голландец, которого привело в восторг великолепие этого места, с удовольствием потратил бы большую часть дня на осмотр города, но я горел нетерпением исследовать остальную часть острова и выяснить, что расположено на южных склонах холма. Поэтому еще до полудня мы съели принесенный с собой плод манго, пересекли плато — и перед нами открылся вид на огромное пространство лесистых холмов и долин, постепенно спускающихся к синему морю, которое загадочно сияло в солнечном свете. Мы увидели старую дорогу, вьющуюся по холмам и прохладным зеленым долинам, но двинулись не по ее изгибам, а более прямым путем.

После полудня мы вошли в небольшую долину, и мне вдруг показалось, что место мне знакомо. Я начал задаваться вопросом, где и когда я его видел, как вдруг мы наткнулись на вход в большую пещеру. Голландец как-то странно на меня взглянул, и я почувствовал, как сердце мое застучало чаще — не от предчувствия таящейся опасности, а оттого, что и это место показалось мне знакомым. Без единого слова мы осторожно вошли в пещеру, держа оружие наготове, вошли очень медленно, чтобы дать глазам привыкнуть к тусклому освещению. Пол покрывал толстый слой пыли; ни животное, ни человек не ступали на него на протяжении многих столетий. Глаза Голландца как-то странно блестели в полумраке. Его шепот прозвучал призрачно, как шепот ветра, запутавшегося в ветвях:

— Я был здесь раньше!

Я испугался; в глубине моего сознания колыхались странные призраки, маячили тайны, недоступные для моего понимания.

Мы посмотрели друг на друга и двинулись вглубь пещеры в поисках неизвестно чего… Пока не нашли это в серой полутьме. Волосы у нас на головах встали дыбом от ужаса, когда мы склонились над покрытыми плесенью костями, пролежавшими здесь не одну тысячу лет. То были скелеты двух человек, один из которых был при жизни высокого роста, а другой — настоящим великаном. Между ребрами первого торчал длинный кремневый кинжал, в спинном хребте великана — грубой работы бронзовый меч.