Роберт Говард - Долг стрелка

Конечно, если на нас нападал человек, нож и револьвер вряд ли могли надежно нас защитить. Однако, вернув его, мы настолько осмелели, что двинулись к роднику, чтобы напиться и умыться. Нам обоим это было просто необходимо. Наше скудное одеяние порвалось в клочья, мы были все в синяках и царапинах. Моему вывихнутому плечу последняя битва явно не пошла на пользу, а на голове Голландца зияла глубокая рваная рана. Оба мы являли собой отталкивающее зрелище.

— Дьявол, — пробормотал Голландец. — Это дьявольский остров! Все здесь не так. Приливы, течения, отсутствие животных, тишина…

— Это был какой-то дикарь, — нетерпеливо ответил я, — может быть, такой же потерпевший кораблекрушение, но обезумевший от одиночества!

— Как же! — он выпятил мощную грудь. — Дикарь шести футов ростом и, думаю, футов двести сорок весом! Весь из мускулов, как железный! Еще не родился дикарь, который мог бы швырнуть меня, как шестнадцатилетнюю девчонку, да и сумасшедший такой еще не родился. Это чудовище легко кидало нас обоих, это меня-то и тебя с твоими почти двумя сотнями фунтов!

— Так что же это было?

Голландец наклонился, чтобы напиться, как вдруг отшатнулся со сдавленным криком и указал на след, отпечатавшийся на мягкой глине.

— Идол! — прошептал он. — Вспомни руки идола в пещере!

Содрогнувшись, я нагнулся и понял, что след на глине оставила когтистая лапа огромного грязного идола!

В этот день чудовище больше на нас не нападало, и мы не видели никаких признаков его существования. В мрачном лесу царила тишина, и ни одно живое существо не выскользнуло оттуда. Мы больше не осмеливались вторгаться в его темные глубины. Большую часть дня я провел, споря с Голландцем и пытаясь убедить его устроиться на ночлег в комнатке над пещерой, потому что мы не знали другого места, где можно было бы избавиться от преследований этого дьявола.

— Комната находится над пещерой с идолом, — заявил он, странно блеснув серыми глазами.

— Ну и что? Ничто не говорит о том, что чудовище знает о пещере, иначе почему оно не напало на нас ночью с той стороны? Осьминогу туда не добраться, а второму чудовищу, если у него хватит ума наброситься на нас изнутри, никогда не пролезть в люк!

— Но идол! — прошептал он таким тоном, что у меня зашевелились волосы на голове. — Может быть, ночью он оживает! В Китае ходят легенды о каменных идолах, которые двигаются и дышат, когда их никто не видит. Они сходят со своих пьедесталов, чтобы напиться человеческой крови!

— Заткнись! — заорал я, охваченный страхом и гневом. — Это же чушь! Можешь забираться на дерево и спать там, пока эта горилла, или что оно там такое, не стянет тебя с ветки и не засунет в пасть! Но я сегодня буду спать в комнате!

С наступлением ночи в наши души снова стал закрадываться ужас. Еще не стемнело, когда я забрался в комнату над пещерой. Голландец после долгих колебаний последовал за мной. Мы плотно задвинули верхнюю плиту, а на нижнюю положили для страховки кусок разбитого мрамора такой величины, что вдвоем еле справились с ним. Угомонившись, мы попытались вздремнуть, но сон наш был прерывистым.

Нас преследовали смутные кошмары, мы просыпались внезапно, в холодном поту. Я невольно думал об огромной пещере под нами. Какие ужасы повидала она за века? Какие таятся в ней до сих пор? Я со страхом осознал, что жуткий каменный идол стоит прямо под нами, ведь с помощью его бесформенной головы мы забрались в эту комнату.

Так ли уж безумны речи Голландца? Может, каменный монстр чудовищным колдовством вдохнул в свое каменное тело отвратительную жизнь, чтобы убивать и поедать свои жертвы?

От одной этой мысли можно было сойти с ума. Тем не менее она не давала мне покоя. В какой-то момент я ощутил близость каменного чудовища и облился холодным потом. Вот он сошел с пьедестала, вот согнул устрашающие руки, вот его ужасные глаза пронзительно уставились на нас сквозь толщу скалы, вот он подкрадывается к люку…

Могучим усилием воли я отогнал фантастическое наваждение, плод моего воспаленного воображения, и…застыл! Я отчетливо услышал жуткий звук, шумное скольжение тяжелого камня, словно плиту толкали вверх, и тут массивный кусок мрамора скользнул по наклонившейся поверхности.

Голландец проснулся; я почувствовал, как он вскочил, и отчаянно шепнул ему, чтобы он зажег спичку. Я услышал скрежет и увидел вспышку. Со спичкой в руке он подался вперед, и мы стали всматриваться в бездонный колодец лестницы.