Карл Май - Виннету – вождь апачей [litres]

Следы вели к лесной поляне и пересекали ее. По ту сторону поляны, вероятно, спрятались они оба, втайне довольные тем, что мне невозможно будет выполнить задание. Я мог бы просто перейти полянку, но решил застать их врасплох. Поэтому стал осторожно пробираться вокруг поляны, все время оставаясь закрытым от их глаз.

Миновав поляну, я принялся снова отыскивать следы Виннету. Если он направился дальше, то след обнаружится, если же я ничего не найду, то станет ясно, что он спрятался вместе с Ншо-Чи. Я лег на землю и бесшумно пополз вперед, стараясь при этом находиться под прикрытием кустов и деревьев. На земле не было видно ни малейшего отпечатка ноги. Следовательно, они спрятались, и скорее всего у того самого края поляны, где кончались следы, по которым я шел до сих пор.

Тихо, совсем тихо пополз я к тому месту. Я должен был соблюдать необыкновенную осторожность, так как малейший шум мог достичь их тонкого слуха. Это удалось мне лучше, чем я ожидал: я сразу увидел их обоих. Они сидели рядом спиной ко мне посреди кустов дикой сливы, и, очевидно, ожидали увидеть меня с противоположной стороны. Они разговаривали шепотом, и слова я не мог разобрать.

Я подполз ближе, чрезвычайно радуясь тому, что застал их врасплох. Они были настолько близко от меня, что я мог дотронуться до них рукой. Уже собираясь вытянуть руку, чтобы схватить Виннету, я был внезапно остановлен его словами:

– Не пойти ли мне за ним?

– Нет, – ответила Ншо-Чи, – он придет сам.

– Он не придет.

– Придет!

– Моя сестра ошибается. Он усвоил все очень быстро. Но твои следы идут по воздуху, как сможет он их найти?

– Он найдет их! Брат мой Виннету сказал мне, что Разящую Руку невозможно больше ввести в заблуждение. Почему же теперь брат мой говорит обратное?

– Потому что сегодня ему предстоит выполнить самое трудное задание. Его глаза могут отыскать любой след, твои же следы можно прочесть только мыслью, а этого он еще не умеет.

– Но он все-таки придет, потому что он может все, что захочет.

Она прошептала эти слова, но в ее голосе слышалось столько доверия и уверенности, что я мог этим гордиться.

– Да, я не знал еще человека, который обладал бы такой находчивостью! Есть только одно, перед чем он теряется, и это причиняет Виннету боль.

– Что же это?

– Желание, которое имеется у каждого из нас.

Как раз в этот момент я хотел обнаружить свое присутствие, но Виннету заговорил о желании, и это заставило меня выждать. Какое желание этого человека я не исполнил бы с удовольствием? Они чего-то желали и не говорили мне об этом, думая, что я не исполню его. Может быть, я сейчас услышу, в чем оно заключается… Поэтому я решил молчать и слушать.

– Говорил ли уже с ним об этом мой брат Виннету? – спросила Ншо-Чи.

– Нет, – ответил Виннету.

– И отец наш Инчу-Чуна тоже не говорил?

– Нет. Он хотел сказать, но я не позволил.

– Не позволил? Почему? Ншо-Чи очень любит этого бледнолицего, а она дочь главного предводителя апачей.

– Да, каждый из бледнолицых и индейских воинов был бы счастлив назвать своей невестой мою сестру. Только Разящая Рука исключение.

– Как может знать это мой брат Виннету, если он не говорил с бледнолицым?

– Мне это известно, потому что я знаю его. Он не такой, как все белые, он стремится к более высокому, чем они. Он не возьмет в жены индеанку.

– Говорил ли он это?

– Нет.

– Может быть, его сердце принадлежит белой?

– Тоже нет.

– Ты в этом уверен?

– Да. Мы говорили о белых женщинах, и я понял из разговора, что его сердце до сих пор молчало.

– Но со мной оно заговорит.

– Пусть моя сестра не обольщается надеждой! Мысли и стремления Разящей Руки направлены на другое. Если он выберет себе невесту, то она должна быть такой же среди женщин, какой он среди мужчин.

– Но разве я не такая?

– Да, среди краснокожих женщин тебе нет равной. Но что ты видела и слышала, и чему ты училась? Тебе хорошо известна жизнь краснокожих, но ты ничего не знаешь из того, что должна знать белая женщина. Разящую Руку не привлекает ни блеск золота, ни красота лица. Он стремится к другому, чего ему не найти у краснокожей девушки.

Она, молча, опустила голову. Виннету ласково погладил ее по щеке и проговорил:

– Мне больно причинять горе своей любимой сестре, но Виннету привык говорить правду, даже если она печальна. Но, быть может, он знает, каким путем Ншо-Чи может достичь цели, к которой она стремится.

Она быстро подняла голову и спросила: