Карл Май - Виннету – вождь апачей [litres]

– Золота? – сказал я. – Вы его у меня не брали, значит, мне нечего от вас получать.

Это был самый дипломатичный ответ, не говоривший ни «нет», ни «да». Я знал, что многим индейцам известны местонахождения благородных металлов, но ни одному белому они не выдавали своей тайны. Конечно, Инчу-Чуна тоже знал такие места и поэтому спросил меня, хочу ли я золота. Кто из белых ответил бы ему безусловным «нет»?

Я никогда не ценил сокровищ, которые могли стать добычей ржавчины и моли, но золото имело для меня значение как средство для достижения благих целей. Я не хочу этого отрицать, но такое отношение к золоту было бы непонятно вождю краснокожих.

– Да, мы у тебя ничего не отобрали, – ответил он, – Но из-за нас ты не приобрел того, что намеревался получить, за это я хочу вознаградить тебя. В горах лежит много золота. Краснокожие знают места, где его можно найти, нужно только пойти туда и взять. Хочешь, я принесу тебе золота?

Сотни других, конечно, приняли бы это предложение, будучи на моем месте, и ничего бы не добились.

Я прочел в его глазах особенное, напряженное выражение и ответил:

– Благодарю тебя! Но богатство, приобретенное без труда, не приносит удовлетворения. Только то имеет истинную ценность, что создано собственными руками. Если я теперь и беден, то нет основания думать, что, возвратясь к бледнолицым, я умру с голода.

Тогда напряженное выражение исчезло с его лица. Он подал мне руку и заговорил сердечным, дружественным тоном.

– Эти слова говорят мне, что мы в тебе не ошиблись. Драгоценная пыль, к которой стремятся белые золотоискатели, – пыль смерти. Погибает тот, кто ее случайно находит. Не добивайся ее, потому что она умерщвляет не только тело, но и душу. Я только хотел испытать тебя. Золота я не дал бы тебе, но деньги ты получишь, те деньги, на которые ты рассчитывал.

– Это невозможно.

– Я так хочу, и поэтому так будет! Мы поедем в те места, где вы раньше работали. Ты окончишь прерванный труд и получишь обещанное вознаграждение.

Я удивленно смотрел на него, не говоря ни слова. Не смеялся ли он? Нет, так не стал бы шутить индейский вождь. Или это означало новое испытание? Но и такое предположение казалось невероятным.

– Мой молодой белый брат ничего не отвечает, – продолжал он, – разве мое предложение неприемлемо?

– Нет. Оно вполне приемлемо. Но я не могу поверить, что это говорится серьезно.

– Почему?

– Как же смогу я окончить то, из-за чего мои товарищи были наказаны смертью? Совершить дело, которое ты так строго осудил при нашей первой встрече.

– Ты работал тогда без разрешения того, кто владеет страной. Теперь же это будет тебе позволено. Это предложение не мое, а моего сына Виннету. Он сказал, что нам не повредит окончание прерванной работы.

– Это ошибка. Дорога будет построена, и белые придут сюда.

Инчу-Чуна мрачно потупился и после короткой паузы добавил:

– Ты прав. Мы не можем препятствовать ограблению, сначала они высылают небольшие отряды вроде вашего, которые мы можем уничтожать. Но это не меняет дела. Потом они придут толпами, и мы должны будем отступить, чтобы не быть раздавленными. Но и ты не сможешь изменить дела. Или ты думаешь, что они не придут, если последует твой отказ измерить этот участок?

– Нет, я не думаю. Мы можем поступать как угодно, прекратить или продолжать дело, все равно огненный конь промчится через эти земли.

– Так прими мое предложение! Ты много выгадаешь и ничего не потеряешь. Я говорил с Виннету. Мы поедем с тобой – он и я – в сопровождении тридцати воинов. Этого числа достаточно, чтобы охранять и помогать. Затем они проводят нас на Восток до тех пор, пока мы не найдем верного пути и не сможем поехать в Сан-Луи, пользуясь паровой лодкой.

– Что говорит краснокожий брат? Верно ли я его понял? Он стремится на восток?

– Да! С тобой отправятся Виннету, Ншо-Чи и я.

– Как? И Ншо-Чи?

– Да, моя дочь тоже поедет. Она очень хочет посмотреть места больших поселений бледнолицых. Она останется там, пока не сделается похожей на белую женщину.

При этих словах я не мог не выразить удивления, и поэтому он прибавил, улыбаясь:

– Молодой белый брат, кажется, поражен. Разве он имеет что-нибудь против того, чтобы мы его сопровождали? Он мог бы об этом прямо сказать.

– Наоборот, я очень рад. Сопровождаемый вами, я благополучно возвращусь на восток. Уже поэтому ваше предложение должно быть мне по душе. Кроме того, со мной останутся те, кого я полюбил.