Карл Май - Виннету – вождь апачей [litres]

– Хоуг! – облегченно воскликнул он. – Ты окончишь свою работу и затем отправишься на восток. Когда будет готов к отъезду молодой брат?

– В любое время, когда вам будет угодно.

– Так не будем мешкать, потому что теперь уже поздняя осень, скоро наступит зима. Краснокожий воин не нуждается в долгих приготовлениях даже для такого далекого путешествия. Итак, мы можем выступить уже завтра, если ты приготовишься к этому времени.

– Я готов. Нужно только выяснить, что мы возьмем с собой, сколько лошадей и…

– Об этом позаботится Виннету, – перебил меня вождь, – он уже обо всем подумал, и моему молодому белому брату не о чем беспокоиться.

Мы возвратились наверх. Перед самым входом в мое жилище меня встретил вышедший оттуда Сэм Хоукенс.

– Я хочу сообщить вам нечто новое, сэр, – радостно сказал он, – если не ошибаюсь, вы будете страшно удивлены.

– Чем?

– Новостью, которую я вам скажу. Или вам уже все известно?

– Скажите сначала, что у вас на уме, милый Сэм.

– Уходим, уходим отсюда!

– Ах вот что. Я это уже знаю.

– А я хотел было обрадовать вас своим сообщением, но, как видно, опоздал.

– Я только что узнал об этом от Инчу-Чуны. Кто сказал вам?

– Виннету. Я встретил его внизу, у источника, где он отбирал лучших лошадей.

Утром я проснулся не сам, меня разбудил Хоукенс, который сообщил, что все готово к походу. День едва начинался, было утро поздней осени, и его холодок ясно говорил, что путешествие нельзя дольше откладывать.

Мы быстро позавтракали, после чего нам подали лошадей. В наш отряд вошло также немало вьючных животных, из которых некоторые несли мои инструменты, а остальные были нагружены провиантом и необходимыми вещами.

Порядок, в котором мы двигались, установился сам собой. Инчу-Чуна, Виннету, его сестра и я ехали впереди. За нами следовали Хоукенс, Паркер и Стоун, а за ними шли тридцать апачей, которые по очереди сменялись, сопровождая навьюченных лошадей. Ншо-Чи сидела на своем скакуне верхом, по-мужски. Теперь я окончательно убедился в том, что она была превосходной наездницей. Столь же хорошо владела она и оружием. Если бы кто-нибудь встретил нас, не зная, кто она, он принял бы ее за младшего брата Виннету, и только опытный глаз мог бы заметить женственную мягкость черт лица и стройность фигуры. Несмотря на мужской костюм и мужскую манеру ездить, она была прекрасна.

Первые дни нашего путешествия прошли без приключений. Как известно, апачам потребовалось пять дней на прохождение пути от места нападения до пуэбло у Рио-Пекос. Скорость передвижения тогда сильно задерживалась перевозкой пленных и раненых. Мы же уже через три дня достигли того места, где Клеки-Петра был убит Рэтлером. Апачи сложили здесь несколько камней для возведения незатейливого памятника. Виннету был настроен серьезнее, чем обыкновенно. Я рассказал ему, его сестре и отцу, что мне поведал Клеки-Петра о своей прошлой жизни.

На другое утро мы достигли местности, где нападением индейцев были внезапно прерваны наши землемерные работы. Там еще стояли наши столбы, и мы могли бы тотчас же начать измерения, но пришлось это отложить и заняться более необходимым делом. Оно возникло из-за того, что апачи не пожелали после битвы похоронить убитых киовов и белых и оставили их трупы валяться, где попало. Коршуны и хищные звери совершенно растерзали их. Кругом лежали обглоданные кости, иной раз с уцелевшим лоскутом мяса. Мне, Сэму, Дику и Вилю предстоял ужасный труд собрать эти останки и закопать их в общей могиле. Апачи, конечно, не приняли участия в погребении.

Только на следующее утро я принялся за работу. Кроме воинов, оказывавших мне необходимую помощь, особенно помогали мне Виннету и его сестра, почти совсем не отходившая от меня.

Это была совсем иная работа, чем раньше, когда мне приходилось действовать среди враждебно настроенных людей. Не занятые делом краснокожие бродили по окрестностям и приносили по вечерам свои охотничьи трофеи.

Само собой разумеется, я очень быстро выполнял свою работу. Несмотря на неудобства окружавшей местности, мне удалось в течение трех дней достичь ближайшего участка, и требовался еще лишь один день, чтобы закончить все чертежи и наблюдения. Наконец все было готово, и как раз вовремя, потому что быстро надвигалась зима. Ночи стали настолько холодны, что приходилось до самого утра поддерживать огонь.

Виннету и его отец помогали мне во всем с истинно братской предупредительностью, а Ншо-Чи по глазам угадывала каждое мое желание. Она исполняла их прежде, чем я их высказывал, и ее заботливость обо мне распространялась на такие мелочи, о которых другой бы и не подумал. С каждым днем я чувствовал к ней все большую благодарность. Она была очень тонким наблюдателем и внимательной слушательницей, и к своему удовлетворению и радости я заметил, что, намеренно или нет, я стал ее учителем, у которого она брала уроки с большой охотой. Когда я говорил, она не спускала глаз с моих губ, и когда я что-нибудь делал, она повторяла мои действия, даже если они противоречили обычаям ее расы. Казалось, она существовала только для меня и заботилась о моем здоровье и удобствах гораздо больше, чем я сам. К вечеру четвертого дня я закончил свою работу и уложил землемерные принадлежности в привезенные для этого ящики. Мы сделали необходимые приготовления и на следующее утро отправились в дорогу, избрав при этом тот самый путь, которым Сэм привел меня сюда.