Карл Май - Виннету – вождь апачей [litres]

Я не смог продолжать. Он был так разъярен, что потерял способность владеть собой. Судорожно простирая руки, он бросился ко мне. Но я ловко увернулся, и сила направленного в меня удара свалила его самого. Я тотчас же подбежал к нему, встал коленями на его руки, схватил его левой рукой за горло, взмахнул томагавком и крикнул:

– Инчу-Чуна, просишь ли ты о пощаде?

– Нет.

– В таком случае я раздроблю тебе голову.

– Убей же меня, собака! – прохрипел он, тщетно пытаясь приподняться.

– Нет, ты отец Виннету и будешь жить, но я должен обезвредить тебя на время. Ты вынуждаешь меня к этому.

Я ударил его плоской стороной томагавка по голове. Раздался хрип, его тело резко содрогнулось и вытянулось. С того берега реки, где стояли краснокожие, можно было подумать, что я убил его. Оттуда донесся еще более ужасный вой, чем слышанный мною недавно. Я немедленно связал поясом руки вождя и перетащил его к кедру. Мне пришлось проделать этот путь уже потому, что по условию, я должен был достичь указанного дерева. Оставив там бесчувственного Инчу-Чуну, я поспешил к берегу, ибо заметил, что множество индейцев во главе с Виннету бросились вплавь через реку. Положение вещей могло стать роковым как для меня, так и для моих спутников, если бы апачи решили не считаться с данным ими обещанием. Поэтому, подбежав к берегу, я громко крикнул:

– Поворачивайте назад! Ваш вождь жив, я не причинил ему вреда. Но если вы выйдете на берег, я убью Инчу-Чуну. Пусть только Виннету плывет сюда, я готов говорить с ним.

Краснокожие, однако, не обратили внимания на мое предостережение. Тогда Виннету приподнялся на мгновение над водой, чтобы все могли его видеть, и сказал несколько слов, которых я не мог разобрать. Апачи повиновались ему и повернули назад, а он направился в мою сторону. Я ждал его и сказал ему, когда он взобрался на берег:

– Ты хорошо поступил, отослав своих воинов, ибо твоему отцу грозила опасность.

– Ты ранил его томагавком?

– Нет. Но я должен был оглушить его, так как он не хотел сдаваться.

– Но ведь ты мог убить его! Он был в твоей власти.

– Я неохотно убиваю своих врагов, и тем более не хотел умертвить человека, который мне дорог, ибо он отец Виннету. Вот, возьми его оружие. Ты решишь, кто из нас одержал верх, и следует ли исполнять обещание, данное мне и моим спутникам.

Он взял томагавк и посмотрел на меня долгим пристальным взглядом. Выражение его глаз постепенно смягчалось. Я прочел на его лице восхищение, когда он воскликнул:

– Что за удивительный человек Разящая Рука! Кто мог бы его понять?

– Ты научишься понимать меня…

– Но ведь ты отдал мне этот топор, еще не зная, сдержим ли мы слово. Между тем ты мог бы им защищаться. Разве ты не понимаешь, что теперь ты в моих руках?

– Я не боюсь тебя, ибо в моем распоряжении моя сила и кулаки. К тому же я знаю, что Виннету не лжец, что он благородный воин, никогда не изменяющий данному им слову.

Он протянул мне руку и ответил с блеском в глазах:

– Ты прав! Ты свободен, как и другие бледнолицые, за исключением того, имя которого Рэтлер. Ты доверяешь мне, и я хотел бы так же доверять тебе.

– Ты будешь доверять мне, как я доверяю тебе. А сейчас пойдем к твоему отцу.

– Да, пойдем, я должен осмотреть его, ибо удар Разящей Руки может причинить смерть, хотя бы он этого и не хотел.

Мы направились к кедру и развязали руки вождю апачей. Виннету осмотрел его и сказал:

– Он жив, но очнется нескоро и с сильной головной болью. Я сам не могу остаться здесь, но пришлю сюда несколько воинов. Пусть брат мой Разящая Рука отправится со мною.

Так Виннету в первый раз назвал меня «братом». Впоследствии я часто слышал из его уст это слово и знаю, что он всегда произносил его с искренним чувством любви и преданности.

Мы подошли к берегу и переплыли реку. Краснокожие поджидали нас с напряженным вниманием. Увидав, что мы мирно плывем рядом, они не только поняли, что мы стали друзьями, но и, несомненно, должны были убедиться и в том, что сами были неправы, сделав меня предметом своих насмешек и издевательств. Когда мы вышли на берег, Виннету взял меня за руку и сказал громким голосом:

– Разящая Рука одержал победу! Он сам и трое его спутников свободны!

В толпе апачей раздались одобрительные возгласы. Но Тангуа был мрачен. Мне предстояло еще посчитаться с ним, ибо его лживые выдумки, его старания добиться нашей смерти не могли остаться безнаказанными. При этом я думал не столько о себе, сколько о тех белых, которые в будущем могли иметь дело с этим негодяем.