Карл Май - Виннету – вождь апачей [litres]

Крик одобрения пронесся по рядам краснокожих. Но в то же время апачи были удивлены, что он сам решил вступить в единоборство со мною. Он мог уклониться от опасности, которая, несомненно, угрожала и ему, поручив состязание кому-либо другому. Чтобы рассеять недоумение, он продолжил свою речь:

– Честь Инчу-Чуны и Виннету задета тем, что достаточно было удара кулаком бледнолицего, чтобы сбить их с ног и оглушить. Они должны смыть это пятно, вступив в борьбу с этим бледнолицым. И Виннету должен уступить мне, ибо я старший и знатнейший вождь апачей. Он дал на это согласие и, умертвив Разящую Руку, я восстановлю и свою честь, и честь своего сына! Мы освободим Разящую Руку от веревок и заставим его войти в реку и плыть, но оружия мы ему не дадим. Я последую за ним, захватив томагавк. Если Разящая Рука выйдет невредимым на берег и доберется до кедра, который растет там, на поляне, он будет спасен, как и все его спутники. Тогда они могут уйти, куда им вздумается. Но если я убью его прежде, чем он достигнет того кедра, то всех его спутников также ждет смерть. Однако мы не будем пытать их и не сожжем, а расстреляем. Пусть все находящиеся здесь воины подтвердят, что слышали и поняли мои слова и одобряют мое решение.

Единогласное «хоуг» прогремело в ответ.

Состязание было очень опасным. Как бы я ни плыл по реке: прямо, вкось или зигзагами, – меня неизбежно настиг бы томагавк вождя и я был бы убит. Оставалась, в сущности, только одна возможность спасения: я должен был нырять, а в этом искусстве я, к счастью, далеко не был слабаком, каковым, очевидно, меня считал Инчу-Чуна.

Однако на одно только ныряние я не мог положиться: мне пришлось бы подниматься на поверхность воды, чтобы запастись воздухом, и в эти моменты моя голова представляла бы удобную цель для томагавка. Нет, я вовсе не должен выплывать наверх, по крайней мере, в поле зрения краснокожих. Но как это сделать? Я осмотрел берег по обе стороны и не без удовольствия отметил, что условия местности были благоприятны.

Если я прыгну в воду и не покажусь снова на поверхность, меня сочтут утонувшим и будут искать мое тело вниз по течению, следовательно, спастись я мог, только двигаясь в противоположном направлении, то есть вверх по реке. Тут я приметил одно место, где река подмыла берег, который от этого нависал над водой, представляя удобное убежище. Далее по течению вода нагромоздила у берега целые кучи сломанных и вырванных с корнем деревьев, за которыми я также мог бы укрыться, когда мне придется нырнуть. Сообразив это, я решил притвориться, что побаиваюсь предстоящего испытания, этим я рассчитывал обмануть бдительность краснокожих.

Скинув одежду и оставшись в легких индейских штанах, Инчу-Чуна заткнул за пояс свой томагавк (предварительно освободившись от других мешавших ему предметов) и сказал:

– Можно начинать. Прыгай в воду!

– Нельзя ли мне сначала измерить глубину? – спросил я нерешительным тоном.

По лицу вождя скользнула бесконечно презрительная усмешка. Он приказал подать копье. Я взял его и опустил в воду, но не достал до дна. Это обстоятельство было для меня выгодно, но я сделал вид, что еще более удручен, присел на корточки у воды и смочил себе лоб, как бы опасаясь апоплексического удара при неожиданном погружении головой в воду. Я услышал позади себя насмешливые замечания и смех, это было верным признаком того, что я достиг своей цели. Виннету тоже презрительно улыбался, ему было явно неловко, что он когда-то принял некоторое участие в моей судьбе. Сестра его опустила глаза и не решалась взглянуть на меня.

– Я готов, – крикнул мне Инчу-Чуна. – Что же ты медлишь? Быстрее в реку!

– Разве это так необходимо? – спросил я, заикаясь. – Неужели нельзя решить дела по-иному?

Оглушительный хохот раздался в толпе индейцев.

– Иди в воду! – вторично крикнул Инчу-Чуна и дал мне пинка ногой пониже спины. Только этого я и ждал. Беспомощно растопырив руки, я испустил испуганный вопль и шлепнулся в воду. Но уже в следующий момент я оставил притворство. Достигнув дна, я затем несколько поднялся и поплыл, конечно, под водой, вверх по течению, держась вплотную у берега. Вскоре я услышал позади шум, это Инчу-Чуна прыгнул за мной в воду. Впоследствии я узнал, что первоначально он хотел дать мне возможность немного отплыть, и только тогда броситься в реку, чтобы погнать меня к тому берегу и там поразить топором. Однако, увидав мою «трусость», он отказался от этого намерения и кинулся тотчас же за мною, дабы убить меня, как только я покажусь на поверхность.