Майн Рид - Смертельный выстрел

Когда, наконец, дверь отворилась, и арестанты вышли, они увидели зрелище, которое объяло их ужасом. Но для полковника Армстронга, Луи Дюпре, Вартона и других предстояло еще нечто ужаснее: неизвестность, которая гораздо тяжелее какой бы то ни было печальной действительности.

По выходе из трапезной каждый спрашивал других о том, кто был для него дороже. Среди смешанных голосов один спрашивал жену, другой невесту, этот брата, а тот сестру. Все надеялись найти их живыми или боялись увидеть с перерезанным горлом или с пробитой грудью, как у тех, которые валялись по двору.

Зрелище было поистине ужасное, но, повторяем, оно не могло сравниться с боязнью за близких.

Между голосами, призывавшими жену, дочь, сестру, невесту, раздавался громче всех голос полковника Армстронга, который звал своих дочерей.

— Где они? — спрашивал полковник Армстронг.

Но никто не мог ответить ему, что стало с ними.

А произошло с девушками вот что. Они поняли, что их схватили и унесли мужчины, и что это были индейцы, потому что хотя они и видели своих похитителей лишь мельком, однако, пока последние не накинули им одеяла на головы, они заметили перья и раскрашенные лица.

Их отнесли на небольшое расстояние, лишь на несколько шагов по ту сторону пролома.

Потом их подняли и посадили на лошадей. Люди, подымавшие их, сели на седла, привязав их к себе сыромятными ремнями, а другие, пешие, помогали им в этом.

Девушки, однако, не без протеста подчинились такому обращению. Они сопротивлялись, стараясь всеми силами вырваться. Они даже закричали, но успели сделать это один только раз, потому что им сейчас же вокруг головы и шеи обвязали одеяла, так что криков их не стало слышно.

После этого похитители поехали очень быстро.

Пленницы вскоре перестали биться и кричать, так как это оказалось бесполезно. Они знали, что довольно далеко отъехали от миссии и от друзей, которые могли оказать им помощь.

Так везли их около получаса. Они сильно страдали нравственно и физически, ибо одеяла, серапе, накинутые на голову и обвязанные вокруг шеи, были из чрезвычайно плотной материи. Они могли задохнуться. Думая об этом, похитители остановились и прорезали серапе ножами посредине, что дало возможность дышать свободнее. Делали ли они это из сострадания, искра которого оставалась в их свирепых сердцах, или из предосторожности — чтобы не повредить драгоценной добычи? Каков бы ни был повод, пленницы не имели времени рассуждать об этом. Тотчас же всадники тронулись в путь.

До сих пор сестры не сказали друг другу ни слова; они знали, что были одна от другой очень близко, что тут всего было двое мужчин и две лошади: они это заключали по конскому топоту.

Они не обменивались словами отчасти потому, что им мешали одеяла, а в особенности потому, что были подавлены страхом и отчаянием.

Поведение индейцев, которые прорезали серапе, чтобы пленницам было свободнее дышать, было ли это сделано из человеколюбия или нет, ободрило их, и теперь они решили говорить между собой.

Но сначала они прислушались, в надежде узнать из слов похитителей, что те намерены были делать с ними. Последние действительно разговаривали всю дорогу, но очень тихо и, по-видимому, на непонятном языке, не известном пленницам, хотя они и слушали очень внимательно.

Это ободрило их; индейцы не могли их понять, и поэтому не представляло опасности обменяться мыслями. Елена первая пришла к этому заключению и обратилась к сестре:

— Не робей, Джесси, не робей! Ты слышишь меня?

— Да, Елена. О, Боже!

— На Бога наша надежда, он еще может спасти нас. Ободрись, Джесси. Не знаю почему, но мне кажется, что мы избавимся от этих ужасных чудовищ. Так, может быть, хочет Господь. Молись ему.

— Я молилась, Елена, и теперь молюсь… Но что стало с нашим отцом? С Луи? Я боюсь за обоих…

— Не бойся за них. Я не думаю, чтобы дикари могли захватить всех, кто-нибудь да ускользнул, и они отправятся на поиски за нами. Ты знаешь, что среди колонистов есть искусные охотники и трапперы. Они пойдут по нашим следам куда бы то ни потребовалось, хотя похитители этого и не подозревают.

— Луи пойдет с ними. Он отдаст все свое золото, чтобы спасти нас, он…

Здесь слова Джесси были прерваны сильным взрывом насмешливого хохота. Это смеялись всадники, которые везли их, и смеялись так усердно, что пленницы, привязанные к ним за спиною, не могли не почувствовать дрожи от этого ужасного хохота.