Майн Рид - Смертельный выстрел

Но прежде чем смех прекратился, лошади вошли в воду по колени и за плеском ничего не стало слышно.

Очевидно, они переправлялись через широкую реку, судя по времени. Брызги достигали до одеял, закутывавших молодых девушек.

Обе сестры умолкли, услыхав адский смех, словно выходивший из груди демонов.

— Я не могу спать, Саймон.

— Отчего, Чарльз? Вам бы следовало поспать. Вы крепко устали и притом не спали все ночи, с тех пор как мы в Техасе.

— Это правда, но сегодня, не знаю почему, я не могу спать.

— Может быть, вы съели что-нибудь несъедобное, или на вас подействовал климат Сан-Сабской долины. Он немного сыроват по причине речных туманов, хотя вообще дух этой долины считается самым здоровым во всем Техасе. Отпейте-ка из этой фляги. Как вам известно, это лучшее лекарство для успокоения нервов, какого не найдете ни в одной аптеке. Держу пари на свой последний доллар. Выпейте глоток, Чарльз, и увидите, как будет хорошо.

— Я знаю, что это не произведет на меня никакого действия; бессонница у меня не от нервов, а от кое-чего другого.

— Ох, уж это мне что-то другое! — ворчал охотник. — Догадываюсь, что это мечты о возлюбленной. Последуйте моему совету, выпейте из моей фляги, и вы вскоре очутитесь в объятиях Морфея и позабудете вашу красавицу. Вы очень хорошо знаете, что вам бояться нечего. Следы ясно показывают, что они уже прибыли к месту назначения. И если только нам не встретится чего-нибудь крайне неблагоприятного, то мы сами будем там часа через два после солнечного восхода. Мы должны прибыть в бывшую миссию до завтрака, и, если нас не угостят лучшим пшеничным хлебом с ветчиной, не говоря уже о великолепном кофе, то это, будет значить, что полковник Армстронг, переменив местожительство, переменил и обычаи. Когда он жил на Миссисипи, он угощал всегда Саймона Вудлея всем, что только было у него лучшего. Примите же немножко этого лекарства, и вы уснете скорее, чем кот успеет махнуть хвостом.

Разговор этот происходил между Кленси и Вудлеем в полночь, на берегу Сан-Сабы, немного пониже брода. Хотя они остановились для ночлега, но выбрали безопасное место, между окаймлявшими реку кустарниками, которые были настолько высоки, что могли скрыть лошадей, и через верхушки которых можно было смотреть, приподнявшись на носки. Никто не мог проехать мимо, не будучи ими замечен.

Охотник хорошо знал, какие опасности угрожают в степи, и был постоянно осторожен, — вот почему он избрал это место.

Хейвуд, Гаркнесс и Юпитер давно уже спали. Кленси сидел, склонив голову на руку. Собака у его ног лежала на траве.

Кленси последовал совету старого охотника и выпил виски, потом завернулся в одеяло, улегся на траве и попытался заснуть.

Однако ему это не удалось, он начал ворочаться и, наконец, встал. Собака последовала его примеру.

Вудлей снова проснулся, увидел, что его лекарство не подействовало, и предложил повторить прием.

— Нет, — сказал Кленси, — это мне не поможет. Я думаю, что самое сильное наркотическое средство не заставило бы меня уснуть в настоящую минуту. У меня есть предчувствие, Саймон Вудлей.

— Насчет чего?

— Что мы приедем слишком поздно.

Кленси произнес эти слова торжественным тоном, доказывавшим искренность его страха, быть может, даже и лишенного оснований.

— Это не имеет смысла, — отвечал Вудлей, желая утешить своего товарища, — право, это не имеет ни малейшего смысла… Тс!..

Последнее междометие, произнесенное совсем другим тоном и сопровождающееся волнением, не имело никакого отношения к первой половине речи. Он что-то услышал или ему показалось, что услышал. В то же самое время собака, насторожив уши, глухо заворчала. Вудлей поднял голову.

— Я хотел бы знать, что это такое? — спросил он тихим голосом, потом привстал на колени и внимательно посмотрел на собаку.

Та водила еще ушами и ворчала.

— Придержите ее, Чарльз, и не давайте ей лаять; что-то откуда-то приближается.

Кленси взял собаку, привлек к себе на колени и словами и жестом приказал ей молчать.

Хорошо выдрессированное животное поняло, чего от него требовали; оно улеглось у ног господина и перестало ворчать.

Вудлей растянулся на траве и, приложив ухо к земле, внимательно прислушивался.

Он слышал что-то, но совсем не то, что с минуту назад. То первое, было похоже на отдаленный смех. Это могли быть крики большой техасской совы или вой степных волков. Но то, что он услышал после, — имело определенный характер. Это был сильный плеск воды, разбрызгиваемой ногами лошадей, переходивших реку вброд.