Луис Ламур - Джубал Сэкетт

— Они охотятся, добывают мясо, — объяснила Ичакоми. — Зима длинная, а мы много едим.

— Это хорошее место, — сказал я, — Ты приведешь сюда свой народ?

Она несколько минут молчала, потом ответила:

— Не знаю. Мой народ очень долго жил у реки. Там тепло и все хорошо растет. Здесь нам придется учиться. Время посадки растений совсем другое. Они не захотят покинуть тепло и реку. И скорее всего, останутся, надеясь на лучшее.

— Но ты расскажешь им об этой долине?

— Людям нелегко расстаться с тем, к чему они привыкли. Наши старики похоронены там. Молодые, кто умер или погиб, тоже лежат в той земле. Все наши воспоминания связаны с теми местами. По-моему, мой народ закроет глаза на опасность.

— А ты?

— Я должна быть с ними. Руководить ими, давать советы.

— А если Великое Солнце умрет, пока ты отсутствуешь?

— Если я не вернусь вовремя, его место займет другой.

Мы помолчали, потом я робко заметил:

— Здесь так красиво, и весной…

Она перебила меня:

— Когда я была еще совсем девочкой, однажды мы пошли к горам торговать — я, мать, отец, Ни'квана… другие тоже шли с нами. Мы пришли в большую, длинную долину, по ней текла небольшая речка, а вокруг рос лес. Там стояла ограда…

— Это мой дом.

Она посмотрела на меня:

— Не знаю…

— Там нет другого, кроме одного, но он очень далеко, у моря. Мы торговали с чероки, с крик и, да, с начи.

— Перейдя реку, мы шли много дней. Когда я увидела горы, не поверила своим глазам. Ни'квана рассказывал о горах, но…

— Эти — выше.

— Как мне понравились горы! Никто не понял меня, кроме Ни'кваны. Я думаю, именно поэтому он выбрал меня, чтобы отправить сюда.

— Не очень-то легкий поход для женщины.

— Я — Солнце.

Костер едва горел, женщины работали, отблески пламени плясали на стенах пещеры, напомнив мне о пещере с танцующими призраками.

— Кто знает, о чем думал Ни'квана? Давно, еще маленькой, я рассказывала ему свои сны. — Она посмотрела на меня. — Ты видишь сны?

— Иногда.

— Мы верим, что после смерти есть жизнь, потому что видим тех, кто умер, во сне. Мы все уйдем туда — и моя мать, и мой отец. — Вдруг она повернулась ко мне: — Что ты будешь делать, когда кончатся холода?

— Уйду в горы. Хочу посмотреть, что там.

— Я рассказала ему сон. Я рассказала только Ни'кване. Сон о мальчике, который ушел в горы. Он был один, всегда один.

— Что делал мальчик? Куда он шел?

Она пожала плечами:

— Он был в горах. Шел один. Ничего не делал. Ах да! Однажды встретил медведя.

— Медведя?

— Очень большого медведя. Я испугалась за мальчика, но он заговорил со зверем, а тот встал на задние лапы и стал слушать. На одной стороне его морды виднелся белый шрам, след старой раны. Медведь внимательно смотрел на мальчика, слушал его слова, потом опустился на все четыре лапы и ушел прочь.

В пещере стало очень тихо. Одна из женщин обрабатывала оленью шкуру. Чтобы мездра стала мягкой, она втирала в нее костный мозг.

Индианка работала очень быстро, искусно, и я с удовольствием наблюдал за ней. Женщина носила черные мокасины. Я спросил о ней у Ичакоми.

— Она из народа понка. Вернулась с востока. Ее отец искал там дом предков. Вышла замуж за одного из наших мужчин.

— Я слышал о понка.

— Это хороший, сильный народ. — Она указала рукой в сторону севера. — Их дом там… далеко.

Мой отец, человек очень любознательный, собирал информацию у индейцев, приходивших к нам торговать. Он или Джереми Ринг подолгу беседовали со стариками и старухами. Некоторые из них рассказывали о понка и родственных им народах — омаха, ото, оседжи.

— Ты вернешься домой? — спросила она вдруг.

— Едва ли. Ко мне тоже приходят сны, но они приходят днем, когда я сижу один на склоне холма или когда лежу перед тем, как заснуть. Я мечтаю о том, что сделаю, кем стану.

— Станешь?

— Недостаточно только делать, нужно еще кем-то стать. Я хочу стать мудрее, сильнее, лучше. Вот, — я развел руки в стороны, — это мое «я», и оно еще несовершенно. Всего лишь сырой материал, над которым нужно работать. Я хочу сделать его лучше.

— Странная мысль, но мне нравится.

Мы сидели молча, потом я встал и вышел из пещеры. Равнина белела, укрытая снегом. Оглянувшись, я покачал головой. Что за место? Укрытие — да, но не больше. Человеку нужен дом.

Когда я вернулся, Кеокотаа уже сидел у огня.

— Он ушел, очень быстро. Ушел на юг.

— Дойдет ли?

— Дойдет. Он сильный.

Кеокотаа посмотрел на меня:

— Он еще вернется за ней. Приведет с собой много мужчин.