Луис Ламур - Джубал Сэкетт

Горы и степь застыли в безмолвии.

Наломав больших веток с упавшего дерева, я понес их в пещеру. Усердно трудясь, за несколько минут заготовил топлива на целый день и большую часть ночи.

С последней охапкой дров я обернулся, и вдруг мой взгляд уловил какое-то движение. Я замер, потом медленно повернул голову. Очень далеко кто-то шел по снегу! Зверь или человек? Он направлялся к нам!

Пораженный, не веря своим глазам, я стоял, наблюдая.

Насколько он далеко? Миля? О нет, больше! Пара миль?

Что это? Кто это?

Я ждал.

Кеокотаа уже стоял рядом со мной.

— Он ранен, — сказал он, — не может хорошо идти.

Мы наблюдали за скрюченной фигурой, с трудом преодолевающей глубокий снег, и меня обуревали отнюдь не христианские чувства. Кто бы ни был там внизу, он нес нам только беду, прокладывая след прямо к нашему убежищу, в то время как нам вовсе не стоило привлекать к себе внимание.

Кажется, он один и, скорее всего, откуда-то сбежал. Возможно, попал в плен к индейцам и ухитрился удрать.

— Он знает о пещерах, — заключил Кеокотаа.

Мы намеренно не двигались, поэтому человек не мог знать о нашем присутствии. Единственной причиной его стремления добраться сюда могло быть то, что он знал об этих пещерах и искал в них убежища от холода. Он находился еще далеко и, видимо, очень замерз. Мы посмотрели, нет ли за ним погони. Нет, погони не было.

Человек остановился и оглянулся. Кто-то все же следовал за ним? Или он просто опасался этого? При таком снежном покрове идти по его следам не составило бы проблемы. Все наши усилия оставаться незамеченными становились бессмысленными.

А путник все шел и шел… Снег оказался глубже, чем мы думали. Один раз он остановился и, заслонившись ладонью, стал разглядывать склон горы, в котором были пещеры. Он смотрел прямо туда, где стояли мы, но нас видеть не мог, так как мы притаились среди кустов и деревьев.

Отступив к скале и используя углубление, промытое бегущей водой, я добрался до соседней пещеры. Там на часах стоял начи Унствита. Он не говорил ни по-английски, ни на языке крик, поэтому я показал ему знаками, что сюда идет человек. Он сейчас же пошел посмотреть, потом исчез в пещере и оттуда донеслось тихое гудение голосов.

К выходу подошла Ичакоми и стала наблюдать за незваным гостем. Потом повернулась ко мне и сказала:

— Это белый человек.

Белый? Пораженный, я снова взглянул. Возможно ли? Но — белый человек? Здесь?!

Правда, я-то был здесь. А далеко на севере жили французы, на юге — испанцы. Я накинул на себя шерстяное одеяло, чтобы замаскировать пистолеты.

— Пусть все останутся внутри, — распорядился я, — только Кеокотаа и Унствита займут позиции у входов в пещеры.

Она согласилась, наблюдая за человеком.

— Кеокотаа говорит, что он ранен, — пояснил я.

— Да, верно.

Этот человек был действительно в отчаянном положении. У раненого мало шансов выжить на холоде, а день не обещал стать теплее. Я проследил его путь. Погоня не объявлялась. Выходит, сбежал благополучно? Или его враги выжидали, зная, что в такую погоду ему далеко не уйти.

Незнакомец подошел уже совсем близко, когда вдруг остановился, пригнулся и стал дико озираться — на снегу, где мы собирали топливо, он увидел следы, щепки и куски коры.

— Все в порядке, — спокойно произнес я, — вы можете войти.

Единственным его оружием была толстая палка, которую он, должно быть, где-то подобрал и теперь крепко сжимал в руке. Он уставился туда, где мы стояли, но никого не увидел, так как мы оставались под прикрытием кустов и деревьев.

— Кто здесь? — спросил он по-испански.

— Друг, — ответил я тоже по-испански, — если вы пришли с дружественными намерениями.

Сделав несколько шагов, он остановился, наконец разглядев меня и Кеокотаа.

— Кто вы?

— Путешественники, — ответил я, — а вы?

Он промолчал, но подошел еще ближе.

— Я голоден, — сказал он.

— Те, кто гонится за вами, далеко?

— Кто? — удивился он. — Никто не гонится за мной. — Он всмотрелся в мое лицо. — Мне нужна лошадь. Я могу заплатить.

— У нас нет лошадей, — ответил я.

— Нет лошадей?! — Он почти кричал. — Мне нужна лошадь! Сейчас!

— У нас нет лошадей, — повторил я. — Вы сбежали от индейцев?

Теперь я мог разглядеть его. Коренаст, недурен собой, бородат. Очевидно, совсем недавно ему перебили нос. Несомненно, он был испанцем и, вероятно, побывал в какой-то переделке.

— Я не видел никаких индейцев, — нетерпеливо заявил он, — по крайней мере давно. Я должен вернуться в Мексику.