Луис Ламур - Джубал Сэкетт

Коунджерос, вероятно, воевали с испанцами, и огнестрельное оружие для них не внове, но мои пистолеты гораздо лучше любого другого огнестрельного оружия, которое я когда-либо видел. Они представляли собой своего рода шедевры, созданные великим мастером. От них могло зависеть мое будущее, а также будущее Ичакоми.

Ушли ли незнакомцы? Или нам показалось, что ушли. Мы не двигались, боясь привлечь их внимание, если они вдруг оглянутся.

— Слава Богу, — прошептал я, — следов нет!

Ичакоми обернулась и взглянула на меня.

— Кто такой Бог? — спросила она.

С минуту я стоял молча. Как ответить на такой вопрос? Я не проповедник и не священник. Не изучал религию. Почему же я знал так мало?

— Он — Отец! Он присутствует везде, во всем. Он…

— Солнце?

— Это одно из его проявлений. Он более велик, чем само Солнце.

— Чем само Солнце? — Она холодно смерила меня своими темными глазами. — Солнце дает жизнь всему и всем. Солнце — наш предок.

Религиозные темы я всегда избегал, чувствуя себя недостаточно компетентным, чтобы обсуждать их. Тут столько нюансов, и каждый человек имеет что-то свое. Более того, я замечал, что даже мелкие разногласия в столь тонком предмете порой вызывают гнев и серьезные ссоры.

— Возможно, ты и права, — мягко ушел я от ответа. — Люди находили много объяснений, и, вероятно, в каждом есть доля правды. Я не ученый, я только хотел бы им стать.

— Что такое ученый?

— Я думаю, что ученый — это тот человек, который изучает происхождение вещей, законы природы и общества и то, как люди стали такими, какие они есть, и появились там, где они есть. Я не ученый, и знал только одного ученого, моего учителя Сакима.

— Он был англичанином?

— Нет. — Я присел на корточки и веточкой нарисовал на снегу приблизительную карту Европы, Азии и Африки. — Англия здесь, а Саким приехал вот отсюда, — ткнул я куда-то в Центральную Азию в районе Самарканда. — Много лет назад отсюда вышли знаменитые ученые. Теперь они будут приходить с Дальнего Запада.

— Почему?

Я пожал плечами:

— Знаю только одно: цивилизации похожи на людей. Они рождаются, становятся взрослыми, зрелыми, затем стареют, теряют жизнеспособность и умирают, чтобы через годы возродиться вновь.

— А где находимся мы?

Я отошел, обозначил на своей «карте» ширь Атлантики, затем изобразил Северную Америку и показал точку на ней.

— Примерно здесь. А начи живут вот тут. — Я указал место на реке, выше ее впадения в залив.

Она долго изучала мою карту. С гор потянуло ледяным ветром, и я переступал с ноги на ногу, шевеля пальцами в мокасинах, чтобы окончательно не замерзнуть.

— И все это так?

Кеокотаа посмотрел на карту и отвернулся, не проявив интереса. Все это, казалось, так далеко от него, от тех мест, которые он знал.

— Я не верю тебе. — Она внезапно смазала карту пальцем. — Я ничего не слыхала об этом. Даже Ни'квана не говорил мне.

— Ты спросила…

Мы молча пошли вместе обратно к пещере. На развилке тропы она остановилась.

— А ты из Англии?

— Мой отец оттуда.

— А Воины Огня? Они пришли оттуда?

— Их страна находится недалеко от Англии. Это враги Англии, почти всегда. У них много кораблей, много солдат. Они покорили земли к югу от своей страны, убили тысячи людей, кого-то сделали рабами, уничтожив их богов.

— Они не могут уничтожить Солнце.

— Нет, — улыбнулся я. — Они и не захотят так поступить. Им так же, как и нам, нужно его тепло.

Она помедлила.

— Рисунок на снегу… Ты мог бы сделать его для меня снова?

— Попробую. Но лучше — на коре, а еще лучше — на оленьей шкуре.

— Я не верю в это, но мне хотелось бы понять, во что веришь ты. Если бы такие странные племена существовали, Ни'квана рассказал бы о них.

— До прибытия в Америку мой отец никогда не слышал о начи. Англичане, живущие недалеко от Плимута, ничего не слышали о начи. Даже не все индейцы знают о начи, однако начи — значительный народ. Ни один человек не может знать обо всех народах. Ни один человек не знает все страны. Насколько нам известно, я — первый из моего народа, кто пришел на эту далекую землю, и, возможно, никто из моего народа никогда не узнает, что я пришел сюда и что я встретил тебя.

Она молчала, потом подняла на меня глаза:

— Это важно, что ты встретил меня?

— Для меня — да, — я сам удивился своим словам, — для них, вероятно, нет.

Она отвела взгляд в сторону, потом произнесла:

— Я — Солнце.

— А я — нет.

Она покачала головой:

— Нет, я думаю, ты тоже, должно быть, Солнце. Просто ты из другого племени, другой страны.