Луис Ламур - Джубал Сэкетт

Однажды ночью, сидя у костра, он вдруг сообщил:

— Они ищут нас.

Пораженный, я уставился на него:

— Кто?

Он пожал плечами:

— Коунджерос. Капата. Точно не знаю. Кто-то.

— Ты видел следы? В долине?

— Нет, за пределами долины. Я ходил за гору. В деревьях… Среди деревьев, — поправился он, — пять мужчин искали следы.

Похоже, объявился Капата. Едва ли коунджерос полагали, что мы еще здесь, но Капата знал наверняка.

Конечно, новость не прозвучала как гром с ясного неба. Мы понимали, что он ищет нас.

На третий день с начала снегопада я подошел к выходу из пещеры и выглянул наружу. Было бело и тихо. Снег уже не валил, но ветки деревьев опустились под его тяжестью, и, куда ни посмотришь, мир везде стал белым-белым. Я вернулся в пещеру. Кеокотаа спал.

Внезапно мне остро захотелось взять в руки книгу. Я так давно не читал! Может ли человек разучиться читать? Вопрос взволновал меня. От нечего делать я проверил наши запасы мяса. Его хватит надолго, но все равно при возможности охотиться необходимо. Вот бы повстречаться с паснутой, зверем с хоботом, о котором говорил Кеокотаа. Такой длинношерстный слон мог наверное обеспечить нас мясом до самой весны.

Эта мысль позабавила меня. Слоны, о которых я слышал, водились в Индии и Африке, то есть там, где большую часть года очень тепло. Вряд ли слон выжил бы зимой в этой стране, но вообще-то я недостаточно знал о животных, чтобы делать какие-то выводы.

Я стоял у входа в пещеру и оглядывал долину. Но снег пошел снова, и в его круговерти потонули все окрестности.

Не подняться ли нам в долину, расположенную выше? Скоро наступят холода, а топлива у нас не так уж много. Мясо можно взять с собой…

Ичакоми стояла в двух шагах от меня. Она вытянула руку и поймала снежинку. Упав на ладонь, снежинка исчезла. Девушка даже вскрикнула от удивления:

— Она пропала!

— Снежинки иногда быстро тают.

Она взглянула на меня:

— Ты видел снег?

— Его много в горах, а однажды мы охотились далеко на севере. Там снег. Мы вернулись домой.

— Он будет лежать?

— Несколько месяцев. Пять или шесть, — предположил я. — Одни годы холоднее других.

— Это место не подходит для моего народа, — сказала она, — он не примет его.

— Они научатся жить здесь, к тому же тут много дичи. — Я указал на холмы, расположенные на западе. — Они могут затеряться в горах. Там очень красиво.

— Я пойду назад, — решила она.

— А я, вероятно, пойду на запад. А то останусь здесь, на краю равнины.

До сих пор такой вариант мне даже не приходил в голову, но тут я решил, что останусь. Найду место где-то у подножия гор и останусь.

Для меня, который всегда мечтал путешествовать, такой поворот получался странным. Глупая мысль! Она, конечно, уйдет. Я не сомневался в этом. Однако мысль не покидала меня.

— Здесь? — Она посмотрела вокруг. — Но ты один! Здесь никого не будет!

Я пожал плечами:

— Мне часто приходится жить одному. Это в моем характере.

— Но тебе понадобится женщина!

— В свое время найду. — Я улыбнулся. — Может, даже из племени коунджерос. Или ачо, как у Кеокотаа. — Глаза ее стали холодны. Она взглянула на меня и отвернулась. — Мужчинам-индейцам женщины нужны для того, чтобы обрабатывать шкуры. После охоты у них много работы, но я привык все делать сам. Во время этого путешествия я сам шил себе мокасины, а потребуется — сошью и гетры, и куртку. А женюсь я только ради любви.

— Любовь? Что такое любовь?

Это было то, о чем я ничего не знал, но о чем много думал.

Слишком много для мужчины, который не собирался иметь дело с женщиной… пока.

— Понимаешь, между мужчиной и женщиной бывает что-то такое, что трудно объяснить… чувства… Общие интересы… совместные путешествия… это…

Внезапно объявился Кеокотаа.

— Кто-то идет! — сказал он.

Встав между деревьями, я увидел их.

Двое мужчин стояли у ручья и смотрели в нашу сторону.

Мы замерли, зная, что малейшее движение выдаст нас, и надеялись, что дым из пещер не виден. Они несколько минут озирались, потом пересекли реку и исчезли в том направлении, откуда появились.

— Коунджерос, — констатировал Кеокотаа.

Никто из нас не ответил. Мы просто наблюдали. Я чувствовал, как медленно, тяжело бьется мое сердце. Я подумал о том, что мои пистолеты лежат в пещере. Наверное, глупо иметь их и не носить всегда с собой. Трудно сказать, когда придет время применить их, но они представляли собой то, на что можно положиться, что может спасти всех нас.