Патрик де Витт - Братья Sisters

Ни ответа, ни издевки, ни смешков не последовало. Старший из братьев, гордо и напоказ вскинув подбородок, отступил к реке. Да, замашки у него барские, и напыщенного тона хватило, чтобы двое в засаде притихли. Впрочем, мы-то слышали, как Моррис и Варм быстро перешептываются. Поначалу совсем тихо, затем громче и горячее, пока наконец спор не зазвучал в полный голос. Моррис отчетливо выкрикнул:

— Не надо, Герман!

В следующую секунду грохотнул драгун, и старший из братьев повалился на землю, сраженный выстрелом в лоб.

Оставшиеся двое тут же припали на колено и открыли огонь из винтовок. Пьяная парочка ответила беспорядочной пальбой. (Небось, пригнулись там и зажмурились.) Чарли, не теряя времени, велел мне:

— Пристрели тех двоих. Если Варма убьют, все будет напрасно.

Со своего места я видел нападавших как на ладони. Двадцать секунд, и они мертвые валяются рядом с телом старшего брата.

Отражаясь от склонов, от верхушек деревьев, по долине понеслось рваное эхо выстрелов. И вслед за ним взлетел к небесам победный боевой клич Германа Варма. Рыжий гений не догадался, что это мы помогли ему в обороне. Решив, будто убийство трех братьев целиком его и Морриса заслуга, он безудержно ликовал.

Чарли, не сходя с места, выкрикнул:

— Победа не твоя, Варм! Это мы с братом стреляли так метко. Слышишь меня?

Бесноватые вопли тут же затихли. Моррис и Варм вновь зашушукались, оставаясь под прикрытием кустов и деревьев.

— Я так понял, что слышишь, — сделал вывод Чарли.

— Который из вас говорит? — спросил Варм. — Подлец или Жирдяй? С Подлецом разговаривать не желаю.

Чарли жестом велел мне подняться и держать слово. Я встал, надеясь произвести впечатление серьезного и уверенного человека. Впрочем, уверенности-то мне как раз не доставало. Смущенный, я заставил покраснеть и братца. Откашлявшись, я позвал:

— Эгей, там!

— Это ты, Жирдяй? — спросил Варм.

— Меня зовут Эли.

— Из вас двоих ты здоровяк? Тот, что поширше?

Моррис сдавленно захихикал.

— Здоровяк, здоровяк, — подтвердил я.

— Пойми, я вовсе не хочу тебя обидеть. Мне и самому бывает трудновато встать из-за стола. Так уж повелось, некоторым есть охота больше других. Ну и что нам теперь, с голоду помирать?

— Варм! — отрезал я. — Ты уже в стельку, но нам надо с тобой поговорить о важном. Сможешь? Или нам поговорить с Моррисом?

Варм спросил:

— Чего обсудить-то хотите?

— То же, что и прежде. Вы берете нас в долю, и мы работаем с вами заодно.

Ущипнув меня, Чарли прошептал:

— Ты что удумал?!

— С этим тройным убийством наша позиция слегка изменилась, — ответил я.

— Чего? Что изменилось? Эти двое так и сидят в темноте, готовые пристрелить нас.

— Да погоди ты. Посмотрим, что ответят. Мы еще можем добиться своего, не проливая крови.

Чарли сел и привалился спиной к дереву. Задумчиво пожевав губу, он ткнул пальцем в темноту: продолжай, мол.

— Варм, — позвал я. — Если считаешь, что обсуждать больше нечего, то вместо нас заговорят револьверы. Поверь, я от чистого сердца и абсолютно серьезно предлагаю мир.

Варм хохотнул.

— Ну да, ты предлагаешь отдать вам часть добычи. В противном случае вы нас застрелите. Видишь ли, по нашему расчету, предложение невыгодно.

Я ответил:

— Предлагаю честный труд. Свою долю мы заработаем. И потом, если б мы хотели вашей смерти, разве стали бы тогда убивать людей, что лежат перед вами?

Моррис вякнул что-то неразборчивое, и Варм передал нам:

— Моррис говорит: он вроде снял того, что был слева.

— Ничего подобного.

Варм какое-то время молчал, не говоря со мной. Впрочем, он и с Моррисом не перешептывался.

— Вы ранены? — спросил я.

— Морриса слегка задело, в руку. Жить будет, но руку жжет.

Я предложил:

— У нас с собой лекарство, которое снимет жжение. Есть спирт — промыть рану. Позвольте нам работать вместе с вами и защищать от бандитов и всякого, кто покушается на вашу территорию. Подумай, Варм. Сегодня днем вы были у нас в руках, и если б мы захотели, то убили бы вас.

Варм не ответил. Он молчал очень долго, и не было слышно даже, как они с Моррисом шепчутся. Похоже, им потребуется все имеющееся у них мужество, дабы решиться принять в свою компанию некогда кровожадных братьев Систерс. Потом вдруг послышался слабенький звук, постепенно набирающий силу. Сначала я не понял, чтó слышу, но после, догадавшись, не поверил ушам. Меньше всего я ожидал, что Герман Варм станет насвистывать песенку. Мелодия, пусть и незнакомая, пришлась мне по вкусу, такая неспешная и тоскливая. Слова к такой музыке повествуют о несчастной любви и безвременной смерти.