Патрик де Витт - Братья Sisters

Варм словно воочию наблюдал то, о чем нам рассказывал. Я затрепетал, глядя на реку. Неужели это все правда?

— Еще сутки, — произнес Варм, — и вы сами убедитесь.

Он опять принялся чесать голени, на сей раз ожесточеннее. В свете костра я заметил: окрашенная в пурпурный, кожа еще сильнее потемнела; местами Варм расчесал ее чуть ли не до мяса. Заметив наши любопытные взгляды, он кивнул.

— Да, верно, кое-чего я не учел. Я знал, что золотоискательная жидкость очень едкая, но рассчитывал, что, растворенная в воде, она вреда не причинит. В будущем надо будет экипироваться защитой для ног.

Из палатки раздался голос Морриса. Варм, извинившись, отошел, а когда вернулся, лицо его имело мрачное выражение. Оказалось, сообщил Варм по секрету, Моррис плохо переносит тяготы походной жизни.

— Бог свидетель, я в долгу перед этим человеком, но видели бы вы его лицо, когда я заставил его бросить пудру и одеколон. Ума не приложу, как Моррис добрался из Орегона до Сан-Франциско с таким-то лишним багажом!

— Как его рука? — спросил я.

— Пуля прошла вскользь. Насколько я могу судить, Моррису ничего не грозит, но вернуть ему присутствие духа не помешало бы. Ваше присутствие давит на него, да еще ноги — ему даже хуже, чем мне. Вы вроде привезли лекарство? Ваша помощь, думаю, успокоит Морриса.

Чарли послал меня забрать вещи со стоянки, а сам остался обсудить с Вармом последние детали партнерства. Когда я вернулся, ведя под уздцы нагруженного седлами и двойным багажом Шустрика, братец уже перетащил три трупа к костру. Я сразу понял его намерения, зато Варм догадаться не мог.

— Может, лучше спрятать их в лесу? — предложил он. — Не хотелось бы с утра глазеть на эти морды.

— Рассветные лучи их не коснутся.

Чарли бросил один труп прямо в огонь.

— Что ты делаешь? — спросил Варм.

— Вы ветильным маслом не богаты?

Только сейчас до Варма дошло. Он вынес масло, а я передал ему спирт и обезболивающее. И пока Варм заботился о Моррисе, я помогал Чарли избавляться от трупов: мы с головы до пят облили их горючим, и вскоре все три брата, сложенные в кучу, весело горели. Глядя на почерневшие останки, я подумал: дорого же стоит спокойствие. Из палатки высунулся Варм. Посмотрев на мрачное зрелище, он грустно произнес в пустоту:

— Хватит с меня на сегодня.

Он скрылся в палатке, и вновь мы с братцем остались вдвоем.

Чарли принялся раскладывать постель. Глядя на него, я думал спросить, что он чувствует, о чем помышляет прямо сейчас. Так сильно хотелось верить, что он наконец поступил по совести. Однако нужные слова не шли на ум, я боялся услышать ответ, да и просто взяла свое усталость. Стоило прилечь, и я провалился в глубочайший и тяжелейший сон без сновидений.

Когда я проснулся, солнце уже било в глаза, в ушах стоял шум реки, зато рядом не было Чарли. Только Варм чопорно подошел к горке пепла, оставшейся после костра, и занес, как для удара, длинную палку. Указал на черно-серый череп одного из убитых нами братьев и произнес:

— Видишь? Смотри внимательно. — Он ткнул своим орудием в самый купол черепа, и тот рассыпался в прах. — Нечего сказать, по-людски ушел.

Уловив в его речи оттенок скорби, я не удержался и спросил:

— Ты ведь не богобоязненный человек, Варм?

— Я нет. Надеюсь, и над тобой Господь не довлеет.

— Боюсь, что и сам не знаю.

— Ты всего лишь не хочешь отправиться в ад. Но на том и зиждется религия: на страхе угодить в некое ужасное место, откуда не спасет даже самоубийство.

Ну вот, и угораздило же с утра да про Бога заговорить. Варм вновь посмотрел на горку пепла.

— Мозги, надо полагать, совсем спеклись? — подумал он вслух. — От жара они превращаются в воду, улетучиваются, и вот уже столь драгоценный орган облачком дыма уносится прочь с попутным ветром.

— Гд е Чарли?

— Они с Моррисом отправились купаться.

Варм, ткнув палкой, развалил еще один череп.

— Вместе пошли?

Взглянув вверх по течению, Варм ответил:

— Моррис все жаловался на зуд в ногах, и твой брат предложил унять его при помощи купания.

— Давно они ушли?

— С полчаса как, — пожал плечами Варм.

— Отведешь меня к ним?

Варм нисколечко не встревожился, и волновать его понапрасну я не хотел, однако поторапливал, как мог, под предлогом, якобы сам упарился и хочу освежиться. Варм оказался не из торопливых. Напротив, он проявлял (и требовал того же от других) внимание почти к любым мелочам. Натягивая сапоги, он поинтересовался: