Патрик де Витт - Братья Sisters

— Я только крепче спать буду, если избавлюсь от угрозы, — вслух подумал Варм.

— Пристрели их, Герман. Хватит рассусоливать.

— Мне, право слово, тошно.

Тут вклинился я:

— Можно мне сказать?

— Нет, — отрезал Моррис. — Герман, стреляй. Тебя отвлечь хотят.

— Пусть только дернутся — спущу курок, — заверил его Варм. — Эй, ты, толстый, говори, что хотел.

— Возьмите нас в долю, — попросил я. — Мы решили бросить Командора и больше на него не работаем.

— Не верю, — сказал Варм. — Ваше присутствие здесь ясно говорит об обратном.

— Сюда нас привели записи в дневнике Морриса, — вставил Чарли. — Мы хотим взглянуть на Светящуюся реку.

— И потом присвоить нашу добычу, так?

— Нас обоих впечатлило твое открытие и сила твоего разума, — сказал я. — Решение Морриса нам понятно, мы и сами приняли точно такое же. Командор нам больше не хозяин, а посмотреть на твое изобретение в действии страсть как охота.

Слова, произнесенные мной от чистого сердца, тронули Варма. Он призадумался, целясь в меня, но ответ, к сожалению, был не в мою пользу:

— Даже если вы говорите правду, будто предали Командора. В чем я лично сильно сомневаюсь. Так вот, даже если вы не лжете, ваши помыслы, как и прежде вызывают недоверие. Проще говоря, вы — воры и убийцы, которым не место в нашем предприятии.

— Никакие мы не воры, — возразил Чарли.

— Значит, просто убийцы, что ли?

— Вы оба работаете на износ, — заметил я. — Можем помочь. Еще две пары рабочих рук в хозяйстве сгодится. Будем вас защищать.

— Защищать? От кого?

— От любого, кто посягнет на добычу.

— А кто от вас защитит?

— Возьмите нас в долю, — потребовал Чарли, теряя терпение.

Жесткий тон его голоса помог Варму определиться с решением. Рыжий запрокинул голову, наводя ствол на Чарли, однако угол, под которым он взирал на нас, оказался чересчур неудобен. Когда я потянулся за револьвером, Варм откинулся назад до того сильно, что попросту свалился с ветки. Кувыркнувшись в воздухе, шмякнулся в густой папоротник и пропал из виду. Моррис, безоружный, бросился наутек. Чарли прицелился ему в спину, но я удержал его руку. Тогда братец вскинул другую. Поздно. Моррис скрылся в чаще.

Чарли, освободившись от моей хватки, хотел бежать следом за ним, но у того была слишком уж большая фора. Тогда братец вернулся к зарослям папоротника — отыскать Варма. Да вот беда: Варм ускользнул, ушел незамеченным. Какое-то время Чарли бессильно взирал на примятый папоротник, затем взглянул на меня и вдруг рассмеялся. Встреча с Вармом, если не считать наведенного на нас револьвера, вышла до того необычной, что ему, бледному и обескураженному, не оставалось ничего, кроме как хохотать.

Веселье, впрочем, длилось недолго. Когда мы вернулись к себе на стоянку, братца попросту охватил гнев.

Жбана на месте не оказалось. Он был так слаб, что мне и в голову не пришло привязать его. Однако в наше отсутствие Жбан встал и ушел.

Идя по следу из присыпанных пылью жирных капель крови, я поднялся на невысокий холм, окружающий нашу стоянку. Жбан, поднявшись сюда до меня, скатился ярдов на пятьдесят по невероятно крутому (почти отвесному) склону: собственный вес увлекал конягу, пока его туша не ударилась спиной о ствол гигантской секвойи. Он лежал, постыдно задрав ноги кверху, и я подумал о том, что за нелепая участь у всех домашних животных, сколько боли и бессмысленных мук уготовано им по жизни. Я даже хотел спуститься и проверить, не дышит ли еще Жбан, чтобы уж совсем избавить его от страданий, но конь лежал неподвижно, а значит, умер еще до моего прихода.

Я развернулся и пошел обратно в лагерь, где Чарли уже вовсю готовил оружие и патроны.

Смерть Жбана помогла успокоить его. Перестав злиться, братец тут же принялся утешать меня, предлагал вскладчину купить мне новую лошадь, такую же крепкую и резвую, как Шустрик, если не лучше. Я принимал его заботу, сделав вид, что мне и правда горестно, тяжело, хотя не так уж и сильно я расстраивался. Жбан умер, а вместе с ним и моя к нему жалость. Он был доброй скотиной, послушной и в то же время заметно отягощал мне жизнь. Мы не подходили друг другу, и теперь только легче. (Много месяцев спустя я начну тосковать по Жбану, и тоска не пройдет еще долго, однако в тот момент, в момент его гибели, я лишь испытывал облегчение.)

— Готов? — спросил Чарли.

Я кивнул. Зная наперед, что ответит братец, я все же спросил:

— Как будем действовать?

— Силой, как же еще.