Макс Брэнд - Пограничные стрелки

Пройдя перед домом, через рощицу, они поднялись по склону холма к склепу. Уэлдон опасался, что девушка начнет вырываться, но она покорно шла рядом.

Он подвел ее к решетчатой калитке и сказал сурово:

— Франческа, все зависит от того, насколько ты будешь со мной откровенна. Говори без обиняков! Кто помог тебе открыть склеп, срезать скобы, которые поддерживали верхнюю крышку саркофага, и выкрасть труп?

Вплоть до этого момента девушка держалась как скала. Но сейчас быстро вздохнула и слегка пошатнулась. Уэлдон поддержал ее, глядя на нее в упор при свете звезд, так как был уверен, что Франческа просто притворяется. Но было что-то искреннее в том, как она, задыхаясь, ловила ртом воздух, и это его убедило. Его пленница действительно была потрясена!

— Ладно! — буркнул он. — Ты сильная молодая женщина, Франческа. Когда я впервые тебя увидел, то подумал, что ты просто умная воровка, изворотливая контрабандистка, отважная гонщица и очень талантливая, прямо-таки первосортная обольстительница. Но когда обнаружил, что убийство и все такое тоже в твоем списке, немного приуныл. Но теперь начинаю думать, что совесть у тебя еще сохранилась. Правда, красавица? А если это правда, то расскажи мне о вскрытии могилы и похищении трупа.

— Я расскажу вам все, — с трудом выговорила она. — Обещаю, ничего не утаю. Но дайте мне немного…

— Спокойно, спокойно! — сказал он. — В нашем распоряжении много времени. Нам некуда спешить, Франческа. Давай погуляем немного, а потом вернемся к тому, с чего начали.

Неожиданно взошла луна, осветив небольшую ровную площадку перед склепом, где медленно прохаживались Уэлдон с Франческой. Потом он повел ее назад, в рощицу. Здесь, на узкой и длинной прогалине, они продолжили прогулку, и при свете луны ему удалось рассмотреть лицо девушки, большие темные глаза.

Выжидая, когда она успокоится, он небрежно рассказывал ей о себе:

— Я чувствую себя так, словно давно знаком с тобой, Франческа. Прогуливаясь здесь с тобой, восхищаясь луной, деревьями и прочими красотами, я чувствую, как мы проникаемся симпатией друг к другу. Мне кажется, что я видел твое лицо много раз. Но это верно и по отношению ко всем красивым женщинам. Мы всем сердцем тянемся к красоте; она заставляет нас задуматься. Мы жаждем подвигов. Во имя красоты идем на безрассудства, замышляем ловкие проделки, пускаемся сломя голову на грандиозные авантюры, совершаем преступления, швыряемся деньгами направо и налево. Ради такой женщины, как ты, мужчина готов на все. Поэтому я даже рад, моя милая, что у тебя так хорошо сочетаются твердый мужской характер и ангельская внешность. А в целом получается прелестная картина. Но все могло быть иначе. У тебя мог оказаться голосок как у хористки. Или глупый смех. Или развязный язык. И Бог знает какие еще пороки! Но ничего подобного не произошло.

Тихо! — Он слегка повысил голос, уловив какое-то протестующее движение с ее стороны. — Ты — цельная натура. Удивительная девушка! Обольстительная, прелестная Франческа! Сладкая отрава! Гораздо лучше иметь дело с таким демоном, как ты, чем с какой-нибудь невзрачной и безобидной глупышкой. По правде говоря, дорогая, когда я думаю о том, что не видно глазу, пытаюсь разглядеть бездонную, мрачную яму, именуемую душой Франчески, то сознаю, что мог бы в тебя влюбиться. Мог бы сойти с ума от любви, упиться ею! Мог бы возводить пирамиды или взрывать тюрьмы — и все ради Франчески! Однако есть один прелестный цветочек, который спасает меня от этого наваждения. Служит мне защитой от любви к тебе. Девушка, о которой я говорю, живет в этом доме. Ты знаешь ее, Франческа? Отвечай, потому что я любопытен.

— Знаю, — тихо промолвила она.

— Теперь ты чувствуешь себя лучше?

— Да.

— Но прежде, чем мы перейдем к следующему пункту, скажи, ты когда-нибудь сталкивалась с ней лицом к лицу?

— Да, я видела ее.

— А она видела тебя?

— Думаю, что нет.

— Ты не лукавишь?

— Нет. Просто она прошла мимо, не обратив на меня внимания. Но я-то следила за ней как ястреб.

— Отлично! — немедленно подхватил Уэлдон. — Как ястреб! Ну конечно, ты всегда действуешь как ястреб. Бьешь точно в цель. Ты когда-нибудь смягчат ешься, Франческа? Открываешь свою душу кому-нибудь?

— К чему все эти вопросы?

— А чем они тебе не нравятся?

Ничего не ответив, девушка подняла голову, и Уэлдон вдруг заметил, что она сердито смотрит на него.

— Минуту назад, — сказал он, — я подумал, что даже Франческу, даже жестокую, безжалостную Франческу можно смягчить, если она встретится в этом доме с умирающей девушкой! Но теперь вижу, что ошибался! Сталь и та растаяла бы при встрече с ней. Но не Франческа.