Макс Брэнд - Пограничные стрелки

Радость вспыхнула в его сердце. Впервые юноша почувствовал, что ухватил конец ниточки из того запутанного клубка тайн и загадок, которыми была пронизана атмосфера этого места. Приблизившись, человек стал виднее. Женщина! — ахнул про себя Уэлдон.

Прыгнув как пантера, он схватил ее сзади за локти.

Это походило на сражение с дикой кошкой. Дважды она едва не вырвалась. Дважды он ужесточал свою хватку. Наконец женщина перестала сопротивляться.

— Вы сломаете мне руки, — сказала спокойно и затихла, хватая ртом воздух.

Волосы ее рассыпались по плечам, луч какой-то звезды блеснул на них. Уэлдон не ослабил хватки, но выждал некоторое время, обдумывая ситуацию:

— Кто вы?

Она не ответила.

У него была привычка моряка — носить с собой нож и веревку. Без этих предметов не обходится ни один мореплаватель. Прежде всего он связал ей кисти рук, изящные, округлые и сильные. Стиснув обе ее ладони одной рукой, серьезно предупредил:

— Если попытаетесь освободиться, переломаю вам все косточки. Я не шучу, дорогая.

Что бы женщина ни думала об этой угрозе, она стояла не двигаясь, пока он накручивал веревку вокруг запястий, связывал их сложным узлом. Потом ее отпустил.

— Повернитесь лицом ко мне!

Она повернулась к нему.

— Так кто же вы такая? — И, не дожидаясь ответа, направил луч света прямо ей в лицо.

Это была Франческа Лагарди!

Даже железные нервы Уэлдона дрогнули — он ужаснулся.

— Кто еще здесь вместе с вами? — спросил сурово.

— Никого.

— Отослали их?

Она не ответила.

— Прежде чем мы войдем в дом, хочу спросить: что привело вас сюда?

И снова она промолчала.

— Конечно, это неплохой метод — молчать, когда тебя спрашивают, — заметил Уэлдон. — Вообще-то это правильная тактика. Но я ведь не какой-нибудь там увалень полицейский. Еще когда впервые увидел вас, сразу понял — вы та еще девица! Потом мне кое-что о вас рассказали, и все, что я услышал, бьет в одну точку. Но до этой минуты я и не подозревал, какая дикая кошка скрывается за вашей внешностью. Верно, Франческа? Есть в вас хоть что-нибудь хорошее? — Он усмехнулся, подумав, что она могла бы и ответить на этот вопрос. Затем сказал серьезно: — В общем, так, Франческа. Хотите что-нибудь выиграть — рассказывайте. Я не такой уж твердокаменный, когда дело касается хорошенькой девушки. Если на то пошло, я всегда интересовался хорошенькими девушками. И не просто интересовался, а очень сильно интересовался. А вы достаточно хороши, моя дорогая, чтобы мое сердце неровно забилось. Хотелось бы помягче с вами обойтись. Вовсе не горю желанием, чтобы вас бросили в тюрьму, а потом затянули на вашей нежной шейке веревку. — Уэлдон помолчал, давая ей время собраться с мыслями, потом продолжил более резким тоном: — Понимаете, моя прелесть, если вы мне все не расскажете, все до конца, я проделаю то, о чем уже говорил, — упрячу вас в тюрьму и лично буду вас сторожить, чтобы вы не сбежали. Будьте уверены, уж позабочусь, чтобы вас судили. Так что выбирайте: либо вы, либо ваши дружки!

Он подождал, но Франческа Лагарди по-прежнему молчала.

Уэлдон почувствовал, как в нем закипает ярость. Он подступил к ней вплотную, вдохнув аромат ее духов, смешавшийся с запахом хвои. Схватив фонарь, направил на нее сильный сноп света.

Франческа стояла так близко, что их тела почти соприкасались, но он не заметил ни искорки страха в ее черных блестящих глазах. В них светилась деятельная мысль. Ее изобретательный молодой мозг бился и изворачивался в поисках выхода так же, как минуту назад в схватке билось и изворачивалось ее тело.

Парень решил больше с ней не миндальничать.

— Взгляни-ка на меня, красотка! Разве я похож на человека, у которого слова расходятся с делом? Как ты думаешь, я способен пойти до конца? Могу быть жестоким? Смогла бы смягчить мое сердце прекрасная Елена, виновница Троянской войны? Взгляни на меня, моя прелесть, и скажи, что ты об этом думаешь.

Ее взгляд был долгим и пристальным. Она хладнокровно изучила его лицо, затем закрыла глаза. Уэлдону этого было достаточно. Коротко и хрипло рассмеявшись, он выключил фонарь:

— Ты права, Франческа! Ты играешь в мужские игры, поэтому я поступлю с тобой как с мужчиной, если только ты не начнешь говорить.

Он услышал, как она вздохнула, и понял, что ее сопротивление слабеет.

— О чем я должна говорить? — произнесла тихо.

— Сейчас я тебе покажу. Пошли.

Двумя пальцами Уэлдон взял ее за локоть. Со связанными руками она не могла ни убежать от него, ни ему сопротивляться, но он чувствовал, что все-таки безопаснее не отпускать ее от себя ни на шаг.