Макс Брэнд - Парень с границы

— Тебя кто-нибудь видел? — не повышая голоса, задал он вопрос.

— Думаю, только та мексиканка.

— Думаешь? Значит, тебя будут искать за убийство.

— Не впервой, — беззаботно отмахнулся Чарли, пожимая плечами.

— Но в первый раз с тех пор, как ты со мной, Чарли. Знаешь, я так дела не делаю и…

Перкинс злобно хмыкнул:

— Ты так дела не делаешь? Не убиваешь? Черта с два! Просто никогда не говоришь об этом! Думаешь, я слепой и ничего не вижу? Ошибаешься, Билл, вижу! Например, все знаю про «черную пятницу» в Таксоне, когда ты наехал на Стива Чалмерса….

— Заткни пасть! — рявкнул Уильям Бенн.

— Ах не нравится? Значит, я прав.

— Если тебя выследят, могут заявиться и сюда,

— Меня никогда не выследят. Кишка тонка!

— «Никогда» — пустое слово, Чарли.

— Ты хочешь попрощаться со мной, Билл?

— Уже попрощался, Чарли.

Перкинс резко встал:

— Это окончательно?

— Окончательней не бывает.

— Да пропади ты пропадом, Билл! На, получи свою долю, и черт с тобой!

Он достал бумажник, но Уильям Бенн жестом остановил его:

— Мне не нужны твои деньги.

— Мои деньги? — с удивлением переспросил Перкинс.

— Твои. Мне не нужны твои деньги, потому что я не хотел бы иметь твоего везения.

— Мое везение еще никогда меня не подводило!

— Не подводило? Это мы еще посмотрим! Мне совсем не нравится, как ты работаешь, Чарли. Четыре человека погибли за пятнадцать тысяч!

Сомнений у Рикардо больше не оставалось: Уильям Бенн — преступник, грабитель банков и организатор бог знает каких еще темных дел! К тому же, как следовало из слов Перкинса, его руки тоже обагрены кровью многих людей. Однако он почему-то отказывается брать деньги, измазанные человеческой кровью. В душе Рикардо даже шевельнулось чувство симпатии к этому необычному человеку, ставшему его хозяином.

А Перкинс только довольно хмыкнул:

— Так, значит, теперь моя доля семь с половиной штук?

— Да, значит, так, — с презрением в голосе подтвердил Бенн. — А ты, случайно, не забыл, что у Мэтта есть жена?

— Ну и что из этого?

— А то, что ей причитается его доля.

— Да пошла она куда подальше! Сам занимайся этой глупой благотворительностью. Мэтт был полным придурком. Я всегда говорил тебе, что он придурок!

Уильям Бенн поднял вверх длинный костлявый палец:

— Мертвый всегда придурок. Когда-нибудь придурком будут называть и тебя… Впрочем, я устал от разговора, Чарли. Давай вали отсюда и больше не попадайся мне на глаза.

Он произнес это буднично, без малейшего признака гнева, но Рикардо тут же затаил дыхание: так оскорблять человека, на котором висят два совсем свежих убийства?! Судя по огонькам, загоревшимся в глазах Перкинса, вот-вот может произойти третье!

Однако ничего не случилось.

— Не стоит блефовать со мной, Билл, а тем более меня оскорблять, — произнес Перкинс. — Этого я не потерплю даже от тебя. Кстати, советую не забывать: на дом я имею точно такие же права, как и ты.

— Уж не собираешься ли ты угрожать мне в моем собственном доме? — гневно спросил Бенн, ударив кулаком по столу.

— А если и так, то что? Думаешь, испугаюсь твоих воплей? Не нравится? Вот что я скажу тебе, Билли: ты для меня — никто. Да, мне приходилось видеть тех, кто бледнел, только услышав твое имя, и тех, кто не отваживался посмотреть тебе в глаза. Но я не из таких! Я не боюсь тебя, не отворачиваюсь от твоего взгляда. В тебе нет ничего, что могло бы вызвать во мне священный трепет…

Пока он тоном, полным презрения, бросал этот вызов, открыто и нагло ухмылялся, Рикардо с замиранием сердца думал: Перкинс со стальными глазами, от которого за версту несет убийством, для него не более чем пустой звук, по сравнению с его хозяином. Бенн, вот кто вызывал у него сейчас настоящее чувство ужаса. Прилипнув к краю окошка и стиснув кулаки, юноша в напряжении ожидал, что из руки Уильяма вот-вот вылетит яркая вспышка огня и, словно молния, насмерть поразит обидчика.

Однако и на сей раз ничего подобного не случилось. Однако в проеме двери за спиной Перкинса неожиданно возникло гигантское тело Селима, который по-кошачьи проскользнул на веранду, мягко ступая и держа огромные руки наготове.

На его фоне Перкинс вдруг стал похож на ребенка, самовлюбленно дергающегося по ярко освещенной сцене и безуспешно пытающегося; изобразить из себя взрослого мужчину.

— Да ты настоящий храбрец, Чарли, раз не боишься бросать мне такой вызов, — произнес Бенн. — Полагаю, предлагаешь мне схватку, ведь так?