Макс Брэнд - Месть фермера

Джон поехал вниз по склону, солнце поблескивало на горделивой шее его мустанга. «Недурной подарок от Пасьянса!» — подумал он. Возможно, из знакомства с бандитом ему удастся извлечь и другие выгоды — или же, что более вероятно, пулю в голову.

Вместо того чтобы направиться к Уилсонам кратчайшим путем — позади домов, — Сэксон поехал по длинной, извилистой главной улице. Он не пускал лошадь галопом, а двигался неторопливой рысцой, глядя перед собой, но при этом подмечая все, что происходит справа и слева. В любой момент на него могло нацелиться ружейное дуло. К счастью, такого не случилось, но произошло другое.

Сначала послышался возбужденный гул голосов, затем из домов навстречу Джону высыпала дюжина мальчишек. Двери и окна начали со стуком открываться, а в дверных проемах появлялись женщины, которые ему улыбались, кричали и махали руками. Высыпали на улицу и мужчины, приветственно взмахивая шляпами. Сэксон понимал причину их радости. Оттого, что один честный человек смог одержать верх над негодяем вроде Пасьянса, другие честные люди тоже чувствовали себя сильнее и увереннее. Это лишало порок и преступление их опасного ореола, делая пчелу столь же грозной, как оса.

Сэксон знал, что творится в умах жителей Блувотера, но спрашивал себя, является ли он сам все еще порядочным человеком? Может ли считаться таковым предводитель Бутса, Каллена и им подобных личностей? Джон постарался выбросить из головы эти сомнения и стал махать в ответ тем, кто его приветствовал. Хотя среди них были многие, кто смеялся над ним, когда Боб Уизерелл заставил его плясать и убегать на той же главной улице, он не питал к ним злобы. Возможно, тогда они потешались над приличным парнем, а теперь аплодируют негодяю. Когда человек отказывается от всего, чтобы превратиться в разящий клинок, его металл годится лишь на то, чтобы причинять вред другим.

Возбуждение росло с каждой минутой. Мужчины, женщины и дети громко кричали: «Сэксон! Сэксон! Сэксон!» Со стороны могло показаться, что они его любят, хотя в действительности люди радовались тому, что он, по их мнению, совершил.

«Будь я честным, — подумал Джон, — я бы объяснил им всю правду. Но могу ли считать себя таким?»

Что-то стиснуло его горло, мешая думать и не позволяя говорить.

Элизабет Уилсон выглянула из окна, чтобы узнать причину шума. Ее дочь стояла позади в белом фартуке и с кухонным полотенцем в руке. Они увидели, как из-за дальнего угла выехал Сэксон. Его великолепный мустанг лоснился на утреннем солнце. Повернувшись в седле, он помахал кому-то шляпой, и на его голове блеснула свежая повязка, которая в глазах Мэри Уилсон сверкала ярче короны из серебра или золота. Рядом с ним бежала стая ребятишек. Некоторые цеплялись за его стремена; другие толпились впереди лошади, которая, казалось, вот-вот собьет их с ног. Дети смеялись и подпрыгивали, выкрикивая имя своего героя.

— О, мама, посмотри на него! — воскликнула Мэри.

Но миссис Уилсон вместо этого посмотрела на дочь. Это была высокая женщина, чье некогда хорошенькое лицо портили очки, которые она носила в основном для пущей солидности. Ее ум, как и ее тело, был угловатым и негибким. Она принадлежала к тем женщинам, которые стремятся постоянно пребывать на высшем уровне добропорядочности, даже если их достоинства выжимают из семьи последние соки.

— Джон Сэксон приехал повидать тебя, Мэри, — сказала миссис Уилсон.

— Ты думаешь? — обрадовалась она.

Материнское сердце заныло от жалости.

— Из-за чего же еще ему устраивать весь этот парад на главной улице? — высказалась она.

— Как ты можешь так говорить? — возмутилась девушка. — В Джоне нет ничего показного — он самый скромный человек в мире!

— До сих пор ему и показывать было нечего, кроме смазливой физиономии, — отреагировала мать. — Зато теперь отыграется вовсю! Он никак не мог проехать переулком и через задний двор — кто бы тогда его приветствовал? Даже самый маленький успех, Мэри, кружит человеку голову. Джон уже не тот, что прежде. Через полгода он, чего доброго, ударится в политику.

— Он никогда не изменится! — воскликнула девушка. — Джон простой, добрый и честный, и ты отлично это знаешь!

— Вот как? — усмехнулась миссис Уилсон. — Ну так он скоро станет простым, честным и мертвым, если не уберется отсюда подальше! Я готова биться об заклад хоть на последний доллар, что Пасьянс его прикончит.

Дочь испуганно посмотрела на мать.

— Не строй из себя несмышленыша, — посоветовала ей миссис Уилсон, стараясь нахмуриться и преуспев в этом намерении. — Если ты думаешь, что Сэксон по-прежнему простой и честный, спроси его сама, и ты убедишься, что многие вещи ему нравятся куда больше тебя.