Макс Брэнд - Бледнолицый шаман

— А что это за красный камень? — поинтересовался капитан.

— Рубин стоимостью в королевскую корону, — спокойно ответил Рори.

И тут донесся сердитый всплеск голосов издалека, оттуда, где находились апачи, и в воздух над крышей взмыл белый флаг.

— Вы растоптали мою последнюю надежду, — обратился Бэрн к Майклу. — Хотел бы я тоже так поступить, но не уверен, хватило ли бы у меня духа. Миссис У эр церемонно поднялась со стула и проговорила:

— Дети мои, — она объединила жестом свою дочь и двух мужчин, — похоже, пришло время умирать и мы должны встретить смерть достойно. Нас здесь четверо, но я уверена, что еще до восхода луны к нам присоединится мой муж. Надеюсь, мы продержимся до этого времени. Он уже должен быть близко, и когда услышит стрельбу, то поспешит к нам на помощь, если только не попадет в засаду. Я знаю, что вы, капитан, и вы, Рори, храбрые воины. Думаю, что моя Нэнси не подведет вас. Есть только одно слабое звено в нашей цепочке — это я. Я никогда не поднимала руку на человека, но сегодня сделаю все, что нужно, ради Дина. Буду стрелять из этой винтовки и буду молиться, чтобы пули летели, куда нужно.

С этими словами она подняла тяжелую винтовку и сжала ее дрожащими руками. Мужчины были потрясены, первой заговорила девушка:

— Наверное, мы и не подозреваем, какая страшная смерть нас ожидает. Но все-таки у нас есть один шанс.

Ее мать заставила себя улыбнуться:

— О каком шансе ты говоришь?

— Об удаче Рори, которая его никогда не оставляла. Бьюсь об заклад, что его везение выручит нас и сейчас.

И она рассмеялась.

Майкл покинул их и зашел в каморку, где лежал его жеребец. Солнце уже было низко и поскольку маленькое оконце выходило на восток, в комнатке было сумрачно, однако шелковистая кожа Дока переливалась и блестела даже в темноте. Он повернул голову к хозяину и тихонько заржал, как будто хотел что-то сказать.

Рори обнял шею благородного животного, и перед его глазами встали долгие месяцы их борьбы друг с другом, надежда, отчаяние и, наконец, дружба. Если сейчас распахнуть двери дома и вырваться верхом на этом великане на простор, то, может быть, пули индейцев не отыщут его в этом предательском вечернем сумраке.

Но об этом не могло быть и речи. Перед Майклом стояла другая задача. Он оседлал коня, надел уздечку и вывел его в большую комнату. Док бодро переступал, иногда вскидывая голову и принюхиваясь. В воздухе стоял резкий запах жженого пороха.

Все трое вопросительно посмотрели на Рори. Они не могли понять, что тот задумал, но полагались на него, ведь он был их последней надеждой. Он так много для них уже сделал, что никто не стал бы препятствовать его замыслам.

— А зачем на нем седло и уздечка? — только и спросил капитан.

— Это та пушка, из которой мы выстрелим нашей бомбой, Бэрн. Сколько секунд будет гореть бикфордов шнур?

— Около минуты.

— Обрежьте его на две трети, — приказал Майкл.

— Но…

— Не спорьте, — резко перебил его Рори, — минута — это слишком много.

Капитан удивленно посмотрел на него и, вытащив нож, укоротил запальный шнур.

— Нэнси, — продолжал Майкл, — станьте у входной двери и распахните ее по моей команде.

Девушка молча кивнула и тут же подошла к двери.

Рори прыгнул в седло, голова его почти коснулась потолка, затем он свесился по-индейски набок и приказал:

— Дайте мне бомбу, быстро!

Бэрн сразу же подал ее, приговаривая:

— Теперь я знаю, что вы задумали. Бог вам в помощь, я вижу, что вы самый храбрый солдат в мире, но вряд ли вам это удастся.

— Может быть, — согласился Рори, — но я постараюсь.

Сжав бомбу в левой руке, он спрятался за левым боком коня, именно так он не будет виден индейцам, когда конь выскочит из дома и устремится к конюшне.

— А теперь подожгите шнур!

Капитан послушно поднес огонек к концу шнура, тот сразу заискрился и зашипел.

— Нэнси, открывайте!

— Открываю! — повторила девушка и распахнула дверь.

— Ну, давай, Док, — прошептал Майкл.

Но умное животное не надо было подгонять, жеребец видел выход, а, может быть, почувствовал опасность, иногда лошади ощущают ее так же остро, как и люди. Конь сделал два крадущихся шага к двери, а затем ринулся наружу, словно ядро, вылетающее из жерла пушки. Приземлившись после первого прыжка на галерее, он сильно ударил о доски пола копытами и внезапно поскользнулся. У оставшихся в комнате оборвалось сердце, им показалось, что и лошадь, и наездник сейчас упадут. Но через миг Док выпрямился и ринулся вперед с быстротою молнии. Он скакал не в долину, спасая свою жизнь и жизнь седока, а прямо в логово неприятеля.