Макс Брэнд - Бледнолицый шаман

— Ладно, тогда я подъеду поближе, — великодушно сказал юноша, — если они выстрелят, то могут и меня зацепить. Может быть, это их охладит.

И он подъехал прямо под окно, из которого свесился Майкл.

— Вот ты и здесь, мой мальчик, — проговорил он. — Как я рад тебя видеть. Как поживает твой отец, Встающий Бизон, и остальные воины племени?

— Все опечалены смертью Черной Стрелы. Мы прогнали бледнолицых солдат, но не убили ни одного из них. А сейчас случилось еще одно несчастье — убили Пятнистого Оленя. Вон он лежит мертвый на изгороди, словно пустой мешок, а не сильный молодой воин. Отец, сегодня для апачей не самый лучший день. -

— Видишь, как все получается, Южный Ветер, — ответил Рори. — Я же тебе говорил раньше, что колдовство Большого Коня слабое. Сейчас ты убедился в этом сам.

— Да, я видел это, как и все другие индейцы, они не совсем довольны нашим шаманом. Но сейчас он снова колдует и обещает сделать так, что все скальпы — и мексиканцев, и бледнолицых — попадут к нам в руки. Ты слышишь, отец, все скальпы!

Он торжественно поднял палец и продолжил:

— Сейчас нам и не нужны очень сильные заклинания, ведь скоро наступит ночь.

— И тогда апачи будут атаковать? — спросил Майкл.

— Я этого не сказал. Я не могу тебе этого сказать. Разве ты сам не видишь — нас много, а вас мало.

— Да, нас мало, но зато среди нас — сильный шаман! — настаивал Рори.

Юноша вздохнул:

— Смелый воин всегда говорит храбрее, чем чувствует себя, совсем как ты, отец. Я знаю, что ты никогда не заговоришь, как женщина, и восхищаюсь тобой. Вот и я хотел бы так вести себя перед смертью. Но сейчас послушай меня, и я скажу кое-что полезное.

— Слушаю тебя, мой мальчик.

— Я говорил с нашими воинами, и они пообещали мне, что, несмотря на угрозы Большого Коня, оставят тебя в живых!

— Оставят меня в живых?

— Да, ты ведь оказал большую услугу апачам, и они не забыли об этом. Мой отец говорил с другими вождями и с самыми опытными воинами, и они тоже согласились не убивать тебя. Они лишь просят вернуть «красный глаз».

— Да отдайте вы им то, что они просят! — подтолкнул капитан Майкла, так как тот замер на мгновение, удивленный таким предложением.

— Да, да, — торопливо подтвердила Нэнси, — все равно здесь все погибнут, спасайтесь хоть сами.

Рори повернулся к ней и на его лице появилась слабая и очень странная улыбка.

— Значит, вы предлагаете мне убежать?

В разговор вмешалась миссис У эр, серьезно сказав:

— Мы обречены, Рори, и все мы это знаем. Если Богу угодно спасти вашу жизнь, то уходите, спасибо вам за все, что вы сделали для нас, и за то, что пытаетесь сделать сейчас.

— Да, вы и так здорово нам помогли, — добавила девушка.

Майкл снова обратился к индейцу:

— Южный Ветер, возвращайся к вождю и скажи ему, что среди нас есть одна девушка, которая никогда не причиняла никакого вреда апачам. Если они согласятся пощадить ее, то я отдам рубин. И тогда, когда она будет в безопасности, они смогут прийти и снять с меня скальп, если смогут. Тебе все ясно?

Юноша возмущенно крикнул:

— Отец! Я пришел, чтобы поговорить о твоей собственной жизни, которая стоит больших табунов коней, бизоньих шкур, вигвамов, множества бус, ножей и винтовок, и предлагаю тебе спасение! А ты предлагаешь взамен жизнь какой-то молодой скво! Я видел ее, в руках ее не больше силы, чем у маленького ребенка. Она никогда не сможет следить за твоим вигвамом, шить одежду, точить оружие и готовить еду для тебя. О чем ты говоришь, отец? Я предлагаю тебе жизнь, а ты смеешься мне в лицо!

— Я вовсе не смеюсь над тобой. Смотри!

Рори достал из кармана сверток, извлек из него рубин и протянул его на ладони:

— Вот он, Южный Ветер, и я отдам его за жизнь девушки, если ей дадут уйти. Иначе апачи ничего не получат, кроме смерти, которую Принесут им мои заклинания.

Юноша молчал, прерывисто дыша, затем спросил, выдержав паузу:

— Мой отец все сказал?

— Я сказал то, что хотел. Если ваши согласятся, то вернись и забери камень. А если нет, то помашите еще раз белым флагом, и мы будем знать, что это означает войну насмерть.

— Ну что ж, ты сказал все, — подытожил молодой индеец, — прощай, отец!

Он поднял правую руку в торжественном прощальном жесте, затем рывком развернул лошадь и таким же аллюром, как и прежде, возвратился к конюшне, легко перепрыгнув через забор по пути.

— Майкл, — промолвила девушка, — вы только что совершили самоубийство.

— Это пока еще неизвестно, поживем — увидим, — последовал ответ.