Макс Брэнд - Бледнолицый шаман

После каждого восклицания он глубоко вонзал нож в землю. Краем глаза Рори заметил, что острие лезвия при каждом ударе втыкалось в пятачок с четверть дюйма. Это была поразительная точность. Майкл восхитился юношей:

— О каком дне ты говоришь, Южный Ветер?

— О дне битвы. Она будет, я знаю. Я чувствую ее в порывах ветра. Наверное, из меня получился бы шаман, если я чувствую сражение за месяц. Я почувствовал, что оно произойдет, когда только в первый раз посмотрел на твое лицо. В то мгновение я находился между сном и смертью.

— Ты это помнишь? — удивился Майкл. Он наморщил лоб и снова задумался.

Вдруг негромко заговорила женщина:

— Слова похожи на пули, не правда ли? Если ты, Южный Ветер, выпускаешь слишком много слов, одно из них может возвратиться и ранить тебя. Слова тяжелее, чем камни, потому что они поражают прямо в сердце.

— Я слышал это раньше, — ответил мальчик. — Но я действительно чувствую то, о чем говорю. Когда Большой Конь говорил со мной, его рот был оскален, как пасть голодного волка. Он хотел схватить меня своими ручищами. День наступил! День наступил!

И он дважды с глухим звуком вонзил нож в землю.

— Всегда нужно оставлять хоть маленькую надежду, — сказала мать. — Твой отец — великий человек в племени.

— Он великий на тропе войны, но сейчас время переговоров, и здесь самый главный — Большой Конь. Вот увидишь, мой отец с ним ничего не сделает. Никто не умеет так говорить, как шаман. Кроме того, с ним еще дюжина смелых воинов. Каждый из них был бы очень счастлив, если бы все победы моего отца перешли к нему, когда Встающего Бизона одолеют здесь, у вигвама. Посмотрите!

И он показал вверх, туда, где на тонком кожаном шнурке возле дыры для дыма свисало несколько темных предметов, похожих на черные тряпки. Они медленно покачивались от сквозняка.

Рори, задрав голову, пристально всматривался в эти военные трофеи. Наступила тишина, нарушаемая только потрескиванием костра.

— Да, может быть, они завидуют ему, — согласился Рори.

— А еще у тебя белая кожа, — с присущей ему прямотой заметил Южный Ветер. — Что хорошего дали моим людям те, у кого белая кожа?

Майклу пришлось кивнуть.

— Ладно, — продолжал мальчик, — скоро узнаем. Нрав моего отца вспыльчив, как порох, он долго не сможет разговаривать с шаманом.

Едва он сказал это, как в вигвам вбежал вождь.

Он немного отдышался, постарался успокоиться, озираясь вокруг со свирепым выражением лица, затем направился к своему месту. Сев, Встающий Бизон положил руку на древко своего боевого копья, закрепленного стоймя, и стал поглаживать оружие, как будто это доставляло ему большое удовольствие.

Никто не смел обратиться к нему с вопросом, и так было ясно, что переговоры не закончились ничем хорошим для Рори.

— Ох, отец, — вдруг прошептал Встающий Бизон.

— Да, — откликнулся Рори.

— Они сказали — или камень, или твой скальп.

— Хорошо, — промолвил Майкл, — надеюсь, что у них острые ножи. Не хотелось бы, чтобы они долго пилили меня.

Он приподнялся на локти. Трое индейцев пристально смотрели на него. Они не понимали такого юмора.

— Они хотят «красный глаз» или меня — прямо сейчас?

— Подождут до наступления темноты, — ответил вождь. — Когда не небе появятся звезды, они придут за тобой.

Он поднял голову и добавил:

— Я найду, что ответить им, отец. Я думаю, Южный Ветер тоже шепнет им словечко.

— День наступил! День наступил! — воскликнул снова мальчик и со стиснутыми зубами снова бросил нож в землю.

Рори переводил взгляд с вождя на его сына. Было очевидно, что оба индейца готовы сражаться до последнего за жизнь своего гостя, если тот примет решение не сдаваться. Он взглянул на женщину, и увидел, что скво одобрительно кивает головой. Благородство этих людей так поразило Майкла, что у него похолодело в груди. Он понял, что никогда раньше не встречался с такими простыми и такими великими людьми.

Наступил вечер. Еще час — и появятся звезды, а с ними следует ждать и индейских воинов.

— Встающий Бизон, — обратился Рори к вождю, — этот огонь отбрасывает наши тени на стены вигвама.

Тот кивнул и махнул рукой жене. Та тут же поднялась и присыпала янтарные угольки в очаге землей, затоптав их так, чтобы не было большого дыма.

Вигвам погрузился в сумрак, сквозь щели входного полога Майкл посмотрел на темнеющее чистое небо. Не было ни малейшего дуновения ветерка. Вокруг царила могильная тишина.

Рори очень удивило поведение женщины. Он мог понять благодарность мужчины и то, что два воина посчитали своим долгом отдать жизнь за то, что он сделал для них. Но для женщины их поступок означал потерю мужа и сына, а ведь это было для нее хуже собственной смерти. И все же она оставалась спокойной, неторопливой, не оспаривала принятое решение, а снова занялась своей работой, ее пальцы мелькали до наступления полной темноты. Сердце Рори Майкла потеплело от избытка чувств к этим людям. Несмотря на другой цвет их кожи, он все равно чувствовал свое родство с ними.