Сергей Герман - Гребаный саксаул (СИ)

Окна библиотеки библиотеки прикрывали шторы. По вечерам у окон крутились солдаты. Им хотелось познакомиться. Когда тебе двадцать, и ты сутками сидишь за забором, потянет даже к бабе- яге.

Кавалеров гоняли офицеры. Был строжайший приказ комбата, никакого блядства на территории вверенной ему части.

Помедлив, я неожиданно свернул к зданию библиотеки. Отворил скрипучую дверь. В зале было тихо и прохладно. В глубине помещения прятались книжные полки.

Я шагнул вперёд. Навстречу мне поднялась тридцатидвухлетняя женщина, в очках, с остреньким как у птицы носиком и бледными губами.

Она показалась мне некрасивой. Её фигуру портил плоский зад, обтянутый чёрным крепдешином.

В ней не было ничего особенного. Есть такие женщины, которых трудно назвать порочными или сексуальными. Но...Я даже не знаю, как это называется. В общем, за серой непривлекательной внешностью чувствуется нерастраченная женская энергия.

Женщина взглянула на меня. Сняла очки, протёрла стёкла краем блузки. Я поздоровался.

-Что вы хотели?

-Разумеется книгу.

-Что вас интересует? Стихи или проза?

Мне показалось, что от меня воняет сапожной ваксой. Во рту стоял запах солдатских щей.

Я попросил что-нибудь о любви, но не Кама-Сутру.

Женщина взглянула на меня внимательнее.

Протянула мне «Тёмные аллеи» Ивана Бунина. Я случайно коснулся ее руки. Меня словно ударило током. Пришёл в роту и лёг на заправленную кровать, закинув ноги в сапогах на стоящую рядом табуретку.

Я перелистывал страницы. Странно, но чужие страсти почему то совершенно меня не трогали. Перед глазами стоял завиток её волос над ухом. Голубоватая пульсирующая жилка на виске.

Я задремал.

Вечером снова пошёл в библиотеку. Библиотекарша не удивилась. Я протянул ей книгу.

-Не понравилась?- спросила она.

-Просто уже читал...Ещё в школе.

-Я могу предложить вам «поющих в терновнике». Это тоже о любви. Но она не здесь. Дома.

-Ничего страшного, - сказал я. - Могу зайти...Или заехать. Но как это воспримет муж? Кстати, кто у нас, муж? Надеюсь не подполковник Боярский?

-Мужа нет. -Просто сказала она.-Приходите.

-Вы подарили мне надежду,– сказал я.

Она засмеялась, добавила. - Вечером, после девяти, я всегда дома.

На листке отрывного календаря она написала адрес.

Я вышел, осторожно прикрыв дверь.

* * *

После майских праздников меня должны были отправить домой.

Весь вечер я собирался на свидание. Мишка приволок мне выстиранное и отглаженное хебе. Я собственноручно подшил белоснежный подворотничок. В дембельском дипломате на всякий случай лежала бутылка водки и пачка болгарских сигарет.

-В женщине возраст не главное– говорит Мишка,– главное – чувство, которое ты к ней испытываешь. У тебя же есть чувство?

Я прислушался к своим ощущениям. Чувства были.

Мы помолчали. Было слышно, как в ленинской комнате бормочет телевизор.

К двенадцати часам ночи к воротам КПП было заказано такси.

Коняев шёл за мной следом и канючил.

-Ну возьми меня с собой! Ну есть же у неё подруги!

Мы поругались. Я назвал Юрку тупой лошадью Пржевальского. А он от всей души пожелал мне намотать на винт- трихомоноз, хламидиоз и гонорейный стафилококк.

Через час после того, как я отбыл в город, дежурному по части сообщили о моём отсутствии. Роту подняли по тревоге. Из города вызвали командира роты. В пять часов утра он ждал меня в канцелярии.

-В тюрьму хочешь?- спросил ротный.

Я молчал.

-Молчание знак согласия. - Сказал капитан.- Будет тебе тюрьма. Пока пять суток. Если понравится я походатайствую о добавке. Ты же грамотный сержант, знаешь, что могут продлить до тридцати суток. Выворачивай карманы.

На стол легли военный и комсомольский билет. Записная книжка. Авторучка.

Капитан профессионально снял обложку комсомольского билета. Вытащил оттуда сорок рублей, крохотную фотографию Тани. Я вырезал её из школьной стенгазеты. Капитан пересчитал. Спросил:

-Откуда деньги? Кого ограбил?

-Родители прислали...на дембель.

Капитан скорбно приподнял брови.

-Дембель откладывается, как и крах империализма. Тебя ждёт казённый дом. Деньги зло, я их изымаю. Получишь после освобождения.

Капитан Камышов выдвинул ящик письменного стола. Обнаружил там листы бумаги, рапорт сержанта Мангасаряна. Я выхватил фразу «Собчаю вам», пистолетный патрон, пачку печенья. Мелькнула мысль- «Мангасарян оказывается способен складно излагать свои мысли на бумаге. С письменностью у него явно лучше, чем с устной речью».