Марлис Штайнер - Гитлер

Оставался еще Центр, но и его кончина оказалась бесславной. В марте в Фульде состоялось совещание епископов, которое отказалось от осуждения национал-социалистов и призвало католиков быть лояльными к новому режиму. Мало того, кардиналы-архиепископы Мюнхена, Бреслау и Фрибурга-на-Бризгау вступили в непосредственные переговоры с Гитлером. Для них, как, впрочем, и для Папы, и для госсекретаря Ватикана кардинала Пачелли, место и роль Церкви в государстве, особенно в системе образования, оказались важнее политической организации, то есть партии Центр. Но память о «культурной войне» Бисмарка против Церкви еще не изгладилась из памяти (точно так же бездеятельность многих активных членов СПД объясняется въевшимся страхом после антисоциалистических реформ «железного канцлера»). Партия католиков, долгое время игравшая роль шарнира в политической жизни страны, после массового выхода из нее рядовых членов и высшего клира, 5 июля объявила о самороспуске. Спустя несколько дней рейх вступил с Ватиканом в конкордат…

Как заявил Гитлер в Раушнинге, единственным шансом нацистов было действовать быстрее, чем их партнеры-буржуа, и эта тактика полностью себя оправдала. Несмотря на глухое недовольство, консерваторы были связаны по рукам и ногам.

Отныне перед нацистами встала задача не дать только что уничтоженным движениям возродиться. Ради этого 14 июля был принят закон «против восстановления партий», провозгласивший НСДАП «единственной политической партией, существующей в Германии». Чтобы усилить ее власть и ограничить власть парламента, в тот же день был принят еще один закон – «о народных консультациях».

Выступая перед главарями СА и правителями рейха 1 и 6 июля, Гитлер заявил, что теперь предстоит вернуть «бурный поток революции в спокойное русло эволюции».

12 июля Фрик подписал указ о том, что революция завершена и что «саботажников» ждут суровые кары.

Законодательно обеспечив НСДАП статус единственной партии, Гитлер понял, что нужна передышка. Следовало принять ряд правовых уложений с целью упрочения революционных завоеваний. Так, в соответствии с законом «о единстве партии и государства» от 1 декабря НСДАП была провозглашена правовой общественной организацией, а положение фюрера узаконено. В то же время его партийный делегат Рудольф Гесс и глава штаба СА Эрнст Рем вошли в правительство рейха. Обещание, данное накануне выборов 5 марта, не менять состав кабинета, уже нарушенное с назначением Геббельса, теперь и вовсе превратилось в пустой звук. В результате принятия еще целого ряда законов управление землями перешло под контроль рейха, а их сеймы упразднены. «Логическим» следствием этих мер стала отмена представительного собрания на уровне рейха – рейхстага – с 14 февраля 1934 года.

После судорожной активности первых месяцев можно было ожидать некоторого затишья. В первые недели и месяцы своего правления новый канцлер вопреки собственным привычкам ежедневно в 10 утра появлялся в своем кабинете. Проживал он временно на пятом этаже канцелярии, поскольку его служебную квартиру занял Гинденбург (в президентском дворце шел ремонт). Для отдыха или обдумывания важных решений Гитлер удалялся в Оберзальцберг.

Как и каждое лето, он не преминул побывать на Байройтском фестивале, где его встречала Уинифред Вагнер. Там же к нему присоединился Геббельс, на сей раз явившийся без жены – они поссорились из-за должности председательницы немецкого центра моды, который Магда мечтала занять. Гитлер настоял, чтобы она все же приехала, и выступил в роли примирителя – не в первый и не в последний раз. И подтвердил правоту мужа: «Женщинам нечего делать в общественных учреждениях». Согласно некоторым свидетельствам, Гитлер не остался равнодушным к прелестям очаровательной Магды, хотя его вполне устраивало, что она замужем за другим. Она со своей стороны вроде бы пылко его любила и воспринимала брак с гауляйтером Берлина (а затем министром пропаганды) в первую очередь как возможность находиться поблизости от предмета своей страсти. Действительно, в год, предшествовавший приходу Гитлера к власти, так же как и впоследствии, фюрер проводил в обществе четы Геббельсов немало времени: бывал у них дома, вместе с ними ходил в театр и в оперу, принимал их у себя в Берлине и Оберзальцберге. Геббельс постоянно подчеркивает, насколько «мил» тот был с ними. Судя по всему, Гитлер не любил оставаться один. Чтобы поддерживать свою энергетику и убеждать самого себя в важности своей «исторической миссии», ему требовалась толпа зрителей; правда и то, что он нуждался в искренних друзьях, чтобы расслабиться, поболтать, вспомнить юность, войну и «годы борьбы» – на эти темы он мог распространяться бесконечно. Кроме того, в узком кругу он любил делиться планами на будущее.