Дани всё-таки попрощалась, как ни хотела потянуть время, и мы с Караком решили более не откладывать, иначе за прощаниями мы так здесь и заночуем, подведя ожидавшего нас Эльглота-кхуно. Более не говоря ничего, я подхватил вьюки, Карак забрался мне на плечо и мы отправились в путь, сами не предполагая, как скоро придётся вернуться.
Опустившись на подъёмнике к подножию горы, мы оказались в хозяйственной части, где нас ждали китихонду, точнее, только один.
Исполинская нелетающая птица в полтора моих роста, с клювом, похожим на лезвие широкого загнутого меча, угрюмо сверкнула небольшими глазками из полумрака стойла. По идее, эти птички опасные хищники. Дикие – хитрые и злобные, домашние же вполне доброжелательны, если не провоцировать.
Рыжее чудище почуяло дорогу и было радо наконец размяться. Я вложил удила ему в клюв, вывел из денника и, привязав к опоре, оседлал и навьючил. Всё это время Карак сидел на балке и благоразумно молчал: если китихонду испугается – только успей от клюва увернуться, отец одно время с распоротым плечом ходил. Мог и без головы остаться.
Птица спокойно ждала, пока я закончу и мы двинемся, а её товарищи выглядели обеспокоенными – ещё бы, они же остаются.
Одну ногу в стремя, другой с силой оттолкнуться от земляного пола – ай да я! Благо дело, ростом не обижен.
Высоченный, покрытый резко и сладко пахнущими цветами и длиннющими шипами кустарник плавно, незаметно глазу расступился, позволяя покинуть заколдованное место. Он растёт перепутанными сплошными зарослями, и проникнуть в место обитания карамати без их ведома обычно не представляется возможным. Как и выйти отсюда.
На нас же не пострадало ни лоскутка, ни пёрышка, однако китихонду нервно дрожал под седлом и «собирался», явно опасаясь за свои глаза – прижимал к груди короткие лапки и притягивал шею к туловищу, пока мы не выбрались из чащи на дорогу.
После Башни, которая была, по сути, городом, я был рад подышать лесным воздухом. Даже голова немного закружилась, и я на всякий случай сел ровнее.
– Крылья размять не желаешь? – невинно осведомился я у рафи, который сделал плавный круг над лесом и вновь угнездился у меня на плече.
– Разбойничков боимся, что ли? – не упустил своего Карак.
– Дураков, конечно, на свете хватает, – не стал спорить я. – Но я всего лишь хочу узнать, что с дорогой.
Он с деланной неохотой отлепился от плеча и взмыл повыше, а я зажмурился и прижал ко лбу кулак. Китихонду продолжал шагать по просёлку, даже не вздрогнул – наши птицы давно привыкли, что хозяева колдуют прямо на спине.
Чем отличаются карамати от атми, так это не в последнюю очередь гибкостью предметного и прочего восприятия – обычного человека зрение воронида, который видит каждым глазом в отдельности, давно бы свело с ума.
Сначала я увидел лес с высоты птичьего полёта. Жёлтой змеёй извивалась дорога, стеклянные деревья искрились, как хрустальная крошка. Карак спланировал ниже, и стала видна жирно блестящая глина, размокшая и превратившаяся в грязь.
Город мелькнул где-то на периферии, но я успел заметить, что до него не близко. Открыл глаза и задумался, опершись обеими руками о луку седла. Чего же ещё ожидать, раз под утро прошла гроза? Само собой, дорогу размыло. Таким образом, на месте мы будем к ночи. Потрясающе, конечно, но что поделать. Я разобрал поводья и цокнул языком, слегка толкнув китихонду башмаком в пушистый бок. Птица-скакун уже не пошла, а побежала неторопливой рысцой.
В этот раз во время сеанса я толком не успел уловить ощущения рафи и немного жалел об этом. Ничего, будет время в другой раз.
Дорогу сильно развезло – гроза была над лесом, ближе к городу, а не над Башней. Вскоре скакуну из-за дополнительного веса стало трудно выдёргивать ноги из жёлтой грязи, я аккуратно, чтобы не запачкаться сильно и не поскользнуться, спрыгнул с седла и зашагал рядом.
Вымазался чуть ли не по колено, более того, взмок и измотался – почти весь этот участок пути пришлось идти пешком. Попутно я то и дело доставал фляжку с водой и раздумывал, где бы по дороге попоить китихонду – меня немного беспокоило, как такой длительный переход отразится на его здоровье.
Через два часа реликтовый лес уступил место зеленеющим и уже колосящимся хлебным полям, и мы сели немного отдохнуть, прежде чем выходить на открытое пространство – погода сулила жару. Несмотря на стоящее над головой солнце, двинулись дальше, поля сменялись перелесками, но и я, и Карак воздерживались от идеи частых привалов – весь путь до Генгебагара занимает больше семи часов, нам надо было успеть к нанимателю сегодня. Башня город богатый, но в силу определённых причин вокзала у нас нет и все пользуются обычной дорогой – если была нужда куда-то ездить. Зато у нас есть прочая инфраструктура и собственный почтовый индекс.
Читать дальше
