– Я зашла специально, от нас с отцом, – сказала она, плотно закрыв дверь, чтобы никто не услышал, но не двигаясь дальше прихожей. – Удачи тебе, сын. Ты всегда сможешь вернуться к нам. Ты знаешь, как мы к тебе относимся.
– Мам… – обречённо начал я. – Это что, правда? О распределении к вьяпар в сад?
– Правда. Работай усердно – сам не заметишь, как время пройдёт, – «успокоила» меня Халья. Я даже слов не нашёл, так и остался стоять с приоткрытым ртом.
– Он давний знакомый общины и постоянный клиент, – сказала мама, – и он прислал запрос на молодого карамати, для помощи – предпочтение отдаётся людям с твоим вариантом силы.
Альтруист, наверно. Согласен содержать бесполезных людей и платить им.
Постойте. Я прав, значит? Я должен буду, получается, вкалывать, как простой батрак? Какой-нибудь каази? Отлично. Просто замечательно. Нет, я понимаю, что это необходимо, что нашу молодёжь после выпуска отправляют послужить немного у каст, стоящих ниже – чтобы не задирали нос, как Кена. Но работа слуг…
Вот тебе и «свободные люди» – всё только начинается.
Эта пара усыновила меня, когда я только здесь появился в бессознательном возрасте. Не в шестилетнем, как большинство – потому что до этих шести лет жить было не с кем. Я почти всю жизнь провёл в Башне.
На пожелание удачи я не ответил. Да, я не любил своё имя, но поскольку нос не дорос придумывать всякие пафосные прозвища типа «Грозного Поэта» или «Острого Языка», требовал называть себя по фамилии. Обычно молодые карамати, пока учились здесь, носили и фамилию дома, и свою родовую, а для тех, чьи родители не были известны, полагалось именование «Нджалу», то есть «найденный». Если таких учеников в классе было больше одного – добавлялось «старший», «младший» или «первый», «второй», «третий»…
Так часто звали и меня, кроме того, было и прозвище «Тала». Только родители звали «сыном».
Следует заметить, что у тех же Реллана с Хальей с наибольшей вероятностью рождались бы самые обыкновенные дети – темноволосые и бледнокожие, поэтому таким парам своих детей иметь не то что настоятельно не рекомендовалось в связи с возможными проблемами, а запрещалось. Но не запрещалось усыновлять сирот вроде меня.
– Тала, идём, – сказал Карак. Он называл меня так – прозвище своего рода. – Нам желательно оказаться в городе засветло. Халья, мы тебе благодарны…
– …И я не забуду, – закончил я.
Всё-таки пройдя в комнату, мать обняла меня, я сомкнул руки в ответ – маленькая женщина, сам на две головы выше, потому пришлось склониться. Перед лучшим и практически единственным другом (не считать же друзьями кучу приятелей?) я подобного не стеснялся – ворониды в отличие от значительной части моих единоплеменников спокойно относились к проявлениям семейной ласковости при свидетелях.
– Главное, – с улыбкой сказала бывшая наставница, – это смелость, а она у тебя есть.
– Не чета моей рассеянности, – также улыбнулся я.
Мать ушла, напоследок растрепав мне волосы, но выдвигаться мы собрались рано – похоже, настал черёд прощаний, потому что на этот раз пожаловала карамати лет восьми. Мивенар-рохо Дангауна, она же – моя сестра. Тоже, значит, сирота – все её родные по крови мертвы, как и мои. И она такая же противница традиционных уменьшительных имён, как и я – требует называть себя не Дан, а Дани.
Белые, такие же, как у меня, волосы, заплетены в две короткие косички, аккуратно свешенные на грудь, руки заложены за спину, словно там зажата кукла. Склонив голову на бок и кусая верхнюю губу, сестрёнка молча созерцала нас. Её нелюдимая и вздорная по причине возраста рафи Марна с ней не появилась.
Дани подошла нерешительно – она не могла поверить, что мы уходим, – а я подхватил девчонку на руки, подбросил к потолку и тут же поставил на пол.
– Братец, ты ведь вернёшься, правда? – заглядывая мне в лицо и держа мои руки, так что мне приходилось сгибаться в поясе, спросила Дани с молящими нотками. – И ты тоже?
«И ты» подтвердил своё намерение, ненадолго отвлекшись от изучения адреса, по которому над следовало прибыть. Девочка скосила глаза на мой свежеполученный перстень и завистливо вздохнула – она сама ещё нескоро станет полноправным членом дома.
– Вернусь обязательно к празднику Укариби, да ещё с подарками, – пообещал я.
Конечно. Хотя бы для того, чтобы по традиции праздника пообещать ей защиту.
– Я буду очень-очень ждать! – восторженно пропищала девочка, подпрыгивая и обхватывая меня за шею. – Карак, тебя тоже!
Читать дальше
