Двое из троих, входящих в высокую комиссию, были моей приёмной семьёй. Как так получилось, стоит рассказать в другой раз, когда будет подходящее время и благодарные слушатели, а не теперь, когда я вот-вот забуду, как меня самого зовут.
Несмотря на это, никаких поблажек и никакого снисхождения ждать не приходилось – покровительство в моём случае заключается разве что в том, что в моём жилище есть окно, а не магические рисунки на стенах, как у многих других. Соседями моими в жилом блоке были ученики из богатых семей, в том числе Кенафин, однако сам я, в отличие от подавляющего большинства, не знал ни своей родовой фамилии, ни родных отца и матери.
Наконец подошло время, и мои соученики потянулись к входу. Зал без окон с друзами кристаллов на стенах понемногу заполнялся людьми. Парни и девушки занимали парты, опасливо поглядывая на преподавательский стол в конце зала, покрытый лазурно-синей скатертью с вышитой серебряной звездой.
Там нас ждала аттестационная комиссия: Мивенар Халья, Талавару Реллан и Алиеру Ноквуфин – все соответственно «-рохо», то есть карамати. Других людей здесь практически и нет, мы видим их относительно редко – если только это не преподаватели общих предметов да каази, то есть слуги. Но все они живут в отдельных кварталах и часть времени их не видно и не слышно.
О, и Кенафин здесь, разумеется. Хотелось бы, чтобы у него были неприятности, но, к сожалению, он не дурак и не двоечник.
Стрелка часов над входом щёлкнула. Ноквуфин и Реллан прекратили перешёптываться, развернулись, выпрямили спины. Халья перестала теребить кисточку для туши и подняла голову, так что стали полностью видны сделанные красной и белой краской ритуальные узоры на лице, показывающие статус замужней женщины. Раздался скрежет отодвигаемых стульев – все присутствующие повставали со своих мест, чтобы поприветствовать таким образом комиссию. Я тоже: у нас классическое учебное заведение и традиций здесь придерживаются даже более строго.
– Всем доброго дня, – начал Реллан. – Садитесь. Надеюсь, вы понимаете, что решается ваша судьба, а потому подошли к защите ваших квалификационных работ со всей ответственностью…
Мы с благоговейным ужасом внимали, но про себя я – и вряд ли только я – немного досадовал. Возможно, правдив слух, что это нагнетание напряжения, официальная атмосфера – лишь пустые формальности, а результаты тестов и проверки работ уже давно известны. Значит, эта троица тратит здесь время только в качестве дани обычаям и за тем, чтобы мы, без пяти минут выпускники, до последнего момента не расслаблялись (изуверы…).
Это было бы неудивительно: за годы о каждом ученике становится известно много – что умеет и чего от него ожидать.
Реллан был краток и объявил, что теперь аттестационные испытания можно начинать. Он любил выглядеть грозным, но не всегда таковым являлся.
– Я вызову по списку или есть желающие начать? – поинтересовался секретарь-атми.
В ответ на это первая из защищающихся нетвёрдым шагом вышла вперёд и встала за кафедру. Молчать и мяться не рекомендовалось, всё-таки это значимое события для каждого молодого карамати и торжественное мероприятие – ведомости на государственном флаге лежат, можно сказать. Цветочные гирлянды по стенам тоже синие, национальных оттенков.
Девушка по имени Холана представилась и пустилась в пространные объяснения того, что собой представляет её работа, при этом делая размашистые жесты руками и шаря по сторонам широко раскрытыми глазами. Настолько широко, что они казались белыми.
Халья вежливо кашлянула – самопрезентация затягивалась. Я отчётливо услышал, как Ноквуфин негромко сказал Реллану: «Может быть, я пока пойду пообедаю?»
Холана поняла намёк, завершила рассказ в двух словах и поспешно удалилась на своё место. Вместо неё за кафедру в качестве руководителя проекта встал Ноквуфин и выступил со своими выводами о дипломе. Я попытался расслабиться и унять мандраж – все нервничают, и ребятам я в основном сочувствую. В основном.
Студенты потянулись друг за другом, а я сказал себе, что это такой экзамен, только слишком популярный и серьёзный. Как-нибудь проскочим – сразу после защиты каждому нужно взять направление и оправиться сегодня же к месту практики.
Сама защита шла гладко, моих соучеников не мучили лишними дополнительными вопросами, и я почти расслабился. Однако, когда поднялся и встал за кафедру, почувствовал, что язык норовит отняться.
Читать дальше
