В этот раз было легче, потому что вынужденное отшельничество длилось недолго. Вставать стало можно, когда температура спала, и я слонялся по дому, на всякий случай – а вдруг ещё заразный? – обвязав шарфом нижнюю часть лица, пока Ниттар не дал мне маску.
Никогда не любил ни лежать, ни спать днём, и не понимал людей, которым приходилось бороться с апатией.
Когда Карак наконец вернулся после полдня отсутствия, я сидел за столом один и с угрюмым видом выковыривал вилкой мелкие косточки из рыбы. У моего рафи есть свои собственные способы добывать информацию, и я доверился. Опрашивал он не только своих соплеменников, которых, к слову, жило здесь значительно меньше, чем нас, но, тем не менее, жили.
– «Кимбу» стоит у причала, – довольно произнёс Карак. Мог бы – потёр бы руки.
– У которого?
– Без понятия, – признался он. – Спросишь на месте – укажут.
– Пойду один.
– Это нет.
– Карак.
– Семнадцать зим Карак. Уверен? Может, лучше я? —предложил друг с некоторым сомнением.
Вообще он прав. Я слишком приметный для того, чтобы разгуливать в неположенном месте у всех на виду, а ворониды для атми часто на одно лицо – порой даже мужчин от женщин отличить не могут. А если те будут нарочно молчать или менять голоса…
На полминуты я задумался, потом покачал головой:
– Пожалуй, всё же нет. Если возникнут вопросы – скажу, что иду на корабль к кому-то из братьев. Я должен узнать сам.
И решительно стянул маску к подбородку.
Выход из помещения на улицу показался мне неким освобождением – всё потому же, из-за природного типа темперамента. На всякий случай я проложил маршрут по карте и даже взял её с собой. Ниттар перед уходом, когда я с ним всё-таки посоветовался и предупредил об отлучке, предложил мне вести себя в порту открыто, не пытаясь затеряться в толпе или между постройками – навлеку на себя меньше подозрений и неприятностей. Неприятности… Вот попадём, тогда и будем думать, но подозрения мне не нужны.
Трамвай как раз подходил к остановке, и я перешёл с шага на рысь. Судя по табличке, конечной остановкой была набережная. Удачно – там я спрошу дорогу, а если повезёт, кто-нибудь прокатит.
Волы-гауры ступали тяжело, но резво, звонко цокая по булыжнику подкованными копытами и раскачивая выкрашенными красной краской рогами – электричества на этой линии ещё нет. Животные не спеша остановились, тормоза вагона скрипнули. Звякнул колокольчик – вожатые позволили ожидавшим начать посадку.
На трамвае я катался второй раз в жизни. В первый поддался порыву безрассудства и запрыгнул на ходу, за что меня пожурили – герены не прыгают, поэтому сейчас я степенно поднялся сначала в вагон, потом вскарабкался по винтовой лесенке на империал.
– Следующая – «Бронзовая набережная»! – крикнули басом.
– Н-но, пошли! – уже новым басом, с козел.
Колокольчик ещё раз звякнул, оповещая об окончании посадки и предупреждая пешеходов, рикш и прочих. Я сел на длинную скамейку, установленную посередине вагона, ещё раз заметив, как неудобно ездить боком, а не по движению или против.
Опять какая-то толпа.
Опершись руками о поручень, я немного склонился наружу, рискуя выпасть на мостовую и пытаясь рассмотреть, что собрало народ. По улице нам навстречу вели – хотя, скорее тащили – нескольких оборванцев в цепях. Эти люди отличались почти чёрным загаром и такой худобой, словно только из тюрьмы. Скорее всего, это пираты – да, много потехи для каази и така. Особенно для последних – кому-то ещё хуже, чем им. Может, я и не прав и они довольны своим местом в этой жизни, кто знает. По крайней мере их дискриминация запрещена.
Трамвай катил по Золотому проспекту – главной улице Зелёного округа. Миновав ратушу, выехал на Бронзовую набережную. Справа промелькнул одноимённый ажурный мост и солнечные пятна на воде, а на противоположном берегу, круто поднимавшемуся от набережной, сияли особняки и дворцы мивали, а ещё дальше по течению Нагаритары, ближе к адмиралтейству и Училищу, жили йодха. Вдалеке, как фантастическое здание, возвышалось окружённое строительными лесами судно исполинских размеров. Надо спросить или почитать в газетах, что это.
Древность города поражала моё воображение. Но если бы только положительно – здесь лилось в своё время много крови, да и теперь не без этого. Во времена разрозненности номинальная столица континента подвергалась нападению войск враждующих сторон, каждая из которых стремилась захватить самый крупный город и объявить себя уже официальной монархией, благо в Генгебагаре хранились знаки власти. Древние правители, или «цари», часто происходили из касты йодха, пока из неё не выделились мивали – высшие семьи, которые и держали в своих руках эту абсолютную власть.
Читать дальше
