Вряд ли на призах Реллана смогла заработать кучу денег, но её мать несколько раз получила загадочные послания с просьбой явиться в такой-то банк.
Старый вану вошёл в историю как Легариир Второй Сварливый: его величество любил воевать и не мог прожить, не поругавшись с кем-нибудь. Война началась из-за колоний, которые мы не могли удержать, а потом самодержец испортил отношения с ванугати Кагарабу – усомнился в её способности управлять страной, и янтарное царство осталось нейтральным. К слову, нынешний монарх у них тоже не мужчина – уже второй по счёту. Говорят, чуть ли не моего возраста.
На колонии облизывался Якунду, с которым вообще связываться было опасно. Владыка морей у нас Зумари, конечно, но не в водах Якунду, где за здорово живёшь можно пропасть – так, что не найдут. Пропасть так, что не найдут, можно было где угодно, но там вероятность в десять раз усиливалась.
Гнармак на её тогдашнем корабле, шлюпе «Ужасный», направили в составе эскадры на линию фронта, где красноглазики сначала потрепали наших, а потом наоборот.
Странный они народ – говорят, пираты встали под одни знамёна с каперами и военными моряками без всяких посулов со стороны высшей власти. Если бы ло-самавати были такими, наши границы все бы обходили на самых малых парусах.
– Да уж… – произнёс я, глядя поверх страницы.
– Отчаянная девица, да? Странно, что родилась не среди квиоров – думаю, на небесах произошла ошибка, – иронически предположил Карак.
Не отвечая, я кивнул, и углубился в чтение дальше.
Вернувшись с победой, Реллана стала героем и наконец получила вознаграждение и приличный корабль, а также приобрела несколько полезных знакомств, в том числе с бывшим пиратом и действующим капером Алиеру-рохо Даэршином, решившим перевестись на военное судно в качестве корабельного карамати.
Вскоре после этого случился дворцовый переворот, в результате которого старика вану сослали в горную крепость – нашлись заговорщики, которые воспользовались недовольством общественности, и на трон сел наш теперешний вану, заодно отменивший закон о запрете женского труда. Мужчины были очень недовольны тем, что они сбиваются с ног в попытках достойно содержать своих родственниц, а те, в свою очередь – отсутствием нормальной защиты. Мивали не могли допустить того, что нарастающее давление в котле в конце концов бы его разорвало, фигурально выражаясь.
Реллана между тем продолжала поддерживать свою легенду – вероятно, потому, что уже привыкла. Но похоже, она не рвалась в полные адмиралы, ведь быть им означает не столько водить корабли и командовать эскадрами, сколько посещать светские приёмы да интриговать. Подав в отставку, она перевелась на торговый флот, заодно открыв общественности тайну.
Сбережения почтенная вложила в покупку и перестройку шхуны «Сапфировый кимбу». Списанное с военного флота судно переоснастили в траулер.
Траулер с таким названием, ха! Интересно, почему не сменили вопреки традициям: угрожающие названия и названия хищных животных могут носить только боевые и китобойные суда.
– А теперь пошевели мозгами, мой болезный друг, – сказал Карак, когда я расслабил руки, которыми придерживал книгу. – Только не ори, когда догадаешься.
– Понял, – выдохнул я во внезапном озарении, и сухой мучительный кашель не отпускал меня минуты две.
Когда сумел наконец отдышаться, я захлопнул тяжёлый том, чуть не прищемив Караку клюв, и в прекрасном настроении откинулся на подушку. Крепко зажмурился и шлёпнул себя по лбу, чувствуя, как губы сами собой растягиваются в довольную усмешку. Возможно, Даэршин и Реллана были знакомы гораздо ближе, чем говорится здесь.
– Если допустить, что она ещё жива, это может пролить свет на ситуацию, – произнёс я в потолок. – В том числе и на то, как Даэршин выжил после элементального взрыва, сожри мои кости стая висимили.
Взглянул на дату издания – книга была новой. Значит, драгоценная оурат жива, причём здравствует. Я нюхом чуял, что на правильном пути, но вставали два вопроса – где её искать и захочет ли она вообще разговаривать?
Как вы понимаете, сразу вскочить и побежать по делам не представлялось возможным – пусть я и чувствовал себя лучше, карантин надо было выдержать. Ещё дня как минимум три, а лучше пять. Когда в детстве болел пневмонией, я вынужден был сидеть круглосуточно в четырёх стенах – к концу третьих суток возникло стойкое впечатление, будто я схожу с ума. Даже Карака было запрещено видеть – во избежание.
Читать дальше
