– Называйте имена и задавайте вопросы, – сказал некромант громким шёпотом, оказываясь рядом со мной. – Сейчас на зов явится любой.
Только теперь я окончательно осознал, что передо мной фактически обрыв в бездну, откуда если кто и возвращался, то прославился этим в веках. Чуть дрожащими пальцами я вынул из кармана два смятых свитка – мой и Карака, развернул и стал зачитывать имена иллюзионистов и менталистов.
Прибывали они по одному, и для меня все казались на одно лицо – нечёткое изображение дрожало и смазывалось, и нельзя было разобрать не то что черты этого самого лица, но подчас даже пол «гостя». Словно это были не люди, а всего лишь их тени. Ни красок, ни объёма, ни даже голоса – только какое-то шипение или шелест.
Ялакур рядом невозмутимо держал «мост» активным – насколько я разбирался в терминологии, это называлось именно так.
Задавая вопрос о «призраке», я получал стабильно отрицательный ответ и позволял призванному или призванной отправиться восвояси. Список казался бесконечным, как и вереница духов-теней, окатывающих меня, живого, потусторонним холодом, непонятно чем, но разительно отличавшимся от дыхания зимы. Должно быть, это был обман зрения, потому что мне показалось, будто стало темней, а мы находимся высоко в горах в ледяной пещере с окаменевшим льдом. Я никогда не бывал в подобных местах, но ассоциации родились почему-то именно такие.
– Алиеру-рохо Даэршин, – выговорил я очередное имя, уже еле ворочая языком и стараясь не дрожать так открыто и позорно – коти я опрометчиво снял в помещении, однако не думаю, что он бы помог. Не стучать зубами почти получалось.
Никто не появился. Думая, что произнёс невнятно, я повторил – тот же результат.
– Обладателя этого имени нет среди мёртвых.
– То есть… Как это понимать? – ошарашенно мигнул я, позабыв про холод и момент.
Ялакур хлопнул в ладоши, «сжигая мост». Вот это поворот.
Мёртвый холод сменился обычным, не таким сильным, да и тот показался мне летним теплом. Карак, надо сказать, держался невозмутимо и за всё это время не проронил ни слова.
– А вот так.
– Вот, чёрным по белому написано.
Старик отставил мою протянутую руку с бумагой подальше, дальнозорко прищурившись.
– Это точная копия из списка, – уточнил я на всякий случай. – Я не мог посмотреть в другое место и случайно вписать живого.
О Караке я умолчал, но доверял ему – вряд ли ошибся он. Говорящий с духами почесал бровь:
– Всё, что мог, я уже сделал. Больше подсобить нечем.
Сама вежливость, а выражение лица – проваливай, мелкий, больше я с тобой возиться не намерен. Будь я постарше, посильнее, поуверенней! Тогда умел бы не потеряться и настоять на своём, но, увы, не был, и пришлось удовольствоваться полученным.
Он проводил нас с Караком сначала наверх, потом в сени.
– Что это было за заклинание на дверях и окнах?
– Какое?… А, да не было никакого заклинания, что вы.
Похоже, старик понял, что я не фанатичный психопат, который рискнёт собой ради цели, но понял слишком поздно – времени размышлять не было, проще было уступить и согласиться на сотрудничество.
«Если по его милости мы пойдём по ложному следу, – угрюмо думал я спустя несколько минут, на обратном пути – как всегда, крепок задним умом, – не поленюсь вернуться, прихватив кого-нибудь страшного, того же Реллана, хоть это и не сделает мне чести. Уж он-то вытрясет что угодно и из кого угодно».
Почему друг смолчал, я поначалу спрашивать не решился, а потом сказал:
– Можно было и ещё раз пригрозить.
– Чтобы он на меня или тебя в суд подал? – ответил Карак вопросом и тем же тоном, что и я. – Не знаю, как тебе, но мне этого не надо.
Разболелся я на славу. С размахом. Карака от моей печальной участи спасла очень горячая, как у любой птицы, кровь, и температура, с которой теперь валялся я, для него не нормальна, а низковата.
Как добирался назад, я даже рассказывать не буду – ничего интересного в этом нет. Ночевать в Башне не стал, в общих чертах рассказал о результатах Халье и отправился в Генгебагар, свалившись сразу по прибытии. Так и лежу уже два дня. Говорить вообще не рискую: потеряю голос – и привет, лучше писать пожелания грифелем на бумажке.
Приходивший врач счёл меня заразно больным, и не боялся приближаться только Карак. Он, между тем, был даже не ранен – как понимаю, в основном уклонялся от ударов и отвлекал противника на себя. Пара вырванных перьев не в счёт, пусть это и больно.
Читать дальше
