Александр Кушаков - Химера

До сих пор при встречах Лена одаряет его тёплым взглядом, в котором смешано смущение, сожаление и какая-то виноватость. А Славка подмигивает ей, ручкой приветственно делает, но шаг старается ускорить и в ненужные разговоры более не вступать. Не легла душа, и всё тут. Наелся.

Красивые были, и не одна. Умных не было, с загадкой, с перцем, с изюминой.

Вот вынырнул из-за угла вишнёвый «опелёк», показавшийся Славке знакомым, и тут же в руке ожил мобильник.

– Слав, спустись вниз, чемодан тяжёлый…

На душе немного отпустило. Он сбежал в подъезд, принял у Лилии объёмистую поклажу. Ещё на лестнице принялся тормошить расспросами.

– Ну как там господа педагоги? Отступление было с боем или всё тихо прошло?

– Никакого боя… Им, по-моему, вообще до фонаря.

– А что так долго?

– Пришлось по своим делам проехаться…

– А этот усач, он что, твой личный шофёр?

– Да, вроде того. Номер, с которого я сейчас звонила, удали. Это его телефон, тебе он ни к чему.

Славка по-прежнему натыкался на завесу лёгкой отчуждённости, и чтобы вновь не начать злиться, решил примолкнуть. Хочет держать дистанцию – ради бога. С какой стати я должен её обхаживать, как павлин?

Затащил чемодан в спальню и раскрыл дверки шкафа.

– Здесь половина полок и вешалок пустые, располагайся.

Сам ушёл в другую комнату, демонстративно завалился на диван и включил телевизор. Лилия шебуршилась недолго, вышла, покосилась и прошла на кухню. Бегло произвела инвентаризацию полок и ящиков, вздохнула и включила электрочайник. Через зеркальце в серванте заметила Славку, стоящего в дверях.

– Хозяин, ты что как неприкаянный? Садись, чай-кофе пить будем.

Оценила кислое выражение его лица и сказала:

– Слава, ты на моё настроение внимания не обращай. Это всё пройдёт.

– Да, и желательно, чтобы процесс не затягивался, – вполголоса заметил Славка, присел к столу и принялся нарезать вафельный торт.

– Лиль, бесконечно играть в молчанку всё равно не получится. Я понимаю, моя персона тебе малоинтересна, валенок и есть, что с него взять?

– Фи, а ты ещё и обидчивый, – Лилия сморщила носик.

– И всё же согласись – о человеке, которого я привёл в дом, нужно знать поболее, чем имя и фамилию.

Чайник забурлил и выключился.

– Если я не ошибаюсь, совсем недавно ты умирал от нетерпения меня увидеть, а сейчас, встретив, почему-то ведёшь себя как прокурор. Я, между прочим, знаю о тебе не больше, чем ты обо мне. А ведь это я рискую – всё бросила и попёрлась к тебе, практически незнакомому мужику, а не наоборот. И откуда знать, вдруг сюда в любой момент заявится одна из твоих подружек и закатит водевиль. Их ведь тут немало побывало?

Славке показалось, что она начала накаляться, но нет, ничего подобного. После столь горячей эскапады Лилия даже мило улыбнулась и стала разливать чай по кружкам.

– Всё, не дуйся, проехали, – сказала она нейтральным голосом. Они немного помолчали, уткнувшись в свои кружки, Лилия бросала на него взгляды, словно хотела добавить что-то ещё, но Славка её опередил.

– Ты знаешь, мы вчера стояли с ней на балконе, я что-то говорил, а она вдруг так странно посмотрела и сказала, что помнит мой голос. И фотографию ту, где родители, тоже где-то видела, – сказал он немного не к месту.

Лилия индифферентно повела плечами, похоже, не заинтересовавшись и этим фактом. Вкусно хрустя долькой торта, проговорила:

– Показал бы какие фотографии, что ли…

Славка принёс альбом, развернул перед ней.

– Посмотри, может, кого знакомого встретишь, – пошутил он.

Посмеиваясь, но никак не комментируя, Лилия быстро пролистала его детские фотографии, от пупсика в распашонках до школьного выпускника с лентой через плечо. Дальше пошёл разнобой.

Отец с двустволкой, с ватагой таких-же живописных бородачей, стоят на опушке леса, у некоторых на поясе связки умерщвлённой пернатой дичи.

Дембельские фотки сержанта Шумилова: чуб из-под заломленной фуражки, неуставные усы, пижонский золотистый аксельбант через грудь и орлиный взор.

В Поволжье, у тётки на огороде среди подсолнухов, загорелый до латиноамериканского облика.

А вот и две уцелевшие фотки с Алисой. Когда-то в минуту злости он порвал почти все их совместные снимки и выбросил в ведро, но одну, где они в загсе обмениваются кольцами, уберегла мать, а на другую рука не поднялась, уж больно хорошо вышла, настоящий фотоэтюд.

Полтора месяца до свадьбы, Клязьминское водохранилище, Алиса на огромном валуне, топлесс, словно знаменитая русалочка из Копенгагена. Начало сентября, вода уже была холоднющая, они недолго поплескались и выскочили на берег, стуча зубами. А ещё через пару минут, здорово рискуя быть застуканными, здесь же, на покрывале, у зарослей ивняка, согрелись своей первой горячечной нетерпеливой близостью. Наверняка, после того как всё произошло, она ждала нехорошего любопытства с его стороны. Но ни тогда, ни перед свадьбой, ни после неё вопросов так и не последовало. Какие там вопросы, не в девятнадцатом веке живём. Всего-навсего он оказался у неё не первым…